– А для тебя…
– Что?
– Что губительно для тебя…?
Он чуть хмурится, отталкиваясь от стола, зовёт официанта, взмахнув рукой, и тот тут же оказывается перед нами. Чернов начинает заказывать, но я перебиваю.
– Вообще я бы хотела просто кофе и салат с овощами… Греческий или что-то вроде того…
– У нас такого не подают обычно, но, раз Вы просите, то… Всё сделаем… В лучшем виде… – он исчезает, а я испепеляю Чернова взглядом.
– Зачем та девушка просила тебя позвонить?
– Какая девушка?
– Когда я выходила…
– Понятия не имею. Я уже забыл.
– Вот о том я и говорю… Для тебя люди – расходный материал…
– Но не ты же. Какое тебе дело до других?
– Не уверена, что не я… – опускаю я взгляд, пробормотав себе под нос, а он двинется ближе, облокотившись на стол.
– И что я должен сделать, чтобы ты поверила?
– Я не знаю… Мы разные, Анжей. Неужели ты не видишь?
– Сука, одно да потому… Достало… Я тебя услышал… – откидывается назад к спинке и достаёт телефон, начав писать кому-то. Всем своим видом демонстрируя мне что-то вроде отторжения или обиды… Я не знаю даже, что это такое. И как вести себя не знаю… Молчу… Когда приносят еду, он вдруг говорит официанту:
– Накормите её и вызовите такси до адреса, который она назовёт. Под Вашу ответственность.
– Да, конечно…
Я даже среагировать не успеваю, как он начинает уходить… Просто смотрю на него, не отводя глаз. Провожаю до самой машины, глядя в панорамное окно, а потом вижу, как он садится внутрь и уезжает отсюда, оставив меня одну…
Марина Чемезова
Его не было в универе семь дней… В моём телефоне он так же не появлялся…
Во дворе моего дома, кстати, тоже… Ни машины, ни посторонних звуков… Ничего…
Я начала думать, что всё закончилось. Я больше его не увижу и, возможно, его странная зацикленность уже прошла.
Но когда я реально это почувствовала… На седьмой день после этого, увидев его в коридоре универа с той самой красивой длинноногой брюнеткой, моё сердце вдруг пропустило удар. Меня словно выхлестнуло на секунду. Я даже не поняла, почему я это почувствовала… Он не смотрел на меня. Смотрел на неё. По моей коже пробежала дрожь. Я пыталась опустить взгляд, но глаза, как прикованные, подмечали детали их неприятного для меня взаимодействия. Его взгляд, её смех, ямочку на его щеке… Его голос… И даже серёжку с чёрным камнем, которую он всегда носит на левом ухе.
Его слова о том, как больно будет падать неожиданно резко вызвали у меня признаки удушья. Гипоксию, тревогу, панику…
Я прошла мимо… я смогла пройти. Даже если в сердце всё ещё отзывались его поцелуи. Я не знаю на что я рассчитывала, когда была с ним так холодна. Думала, что поступала правильно, а теперь… Теперь я чувствовала лишь пустоту.