Боже… Я дышу через раз, воздуха мало…
– Я… Всё… – выдыхаю, растекаясь по кровати, словно лужица… Под веками до сих пор что-то сияет… В голове трепыхаются светлячки… В животе разливается сладкая истома, заглушая те самые болезненные ощущения растяжения внизу. Я будто в раю…
– Я знаю, – он улыбается, и эта улыбка такая тёплая, что внутри всё тает…
Он целует меня снова, на этот раз рвано, и я полностью отпускаю контроль. Всё вокруг исчезает: есть только его руки, его губы, его дыхание, смешивающееся с моим. Он ложится рядом на бок, прижав меня к себе…
Мы лежим в темноте, тяжело дыша. Его рука всё ещё лежит на моей талии, пальцы лениво рисуют какие‑то узоры на коже. Я прижимаюсь к нему, слушая, как постепенно успокаивается его сердцебиение.
Тишина вокруг кажется живой – она наполнена нашими неслышными мыслями, невысказанными словами, новой близостью, которая только что родилась между нами... Но и болью. Адской, невыносимой… Такой, будто нас обоих рвут как по-живому…
Я провожу пальцем вдоль его ключицы, ощущая под кожей биение пульса. Он чуть поворачивает голову, и я чувствую его дыхание на своей макушке.
– Ты в порядке? – тихо спрашивает он.
– Да, – я улыбаюсь, хотя он не может этого видеть. – Более чем…
Он крепче прижимает меня к себе, целует в висок.
– Спасибо, – шепчет так, будто это самое важное слово на свете.
Я не отвечаю, просто закрываю глаза и слушаю, как успокаивается мир вокруг.
Мы молчим долго – минуты, часы, вечность… Но в этом молчании больше слов, чем в самых длинных разговорах. И я знаю, что бы ни случилось дальше, этот момент останется со мной навсегда…
Анжей Чернов
Я обнимаю её после всего, что между нами было, и вдруг осознаю, что я влюбился до основания. По‑настоящему, без оглядки, без каких‑либо «если» и «но»… Мысль о том, чтобы отпустить её, кажется невозможной, даже абсурдной. Я всегда был эгоистом, а теперь этот самый эгоизм я вложил и в наши с ней взаимоотношения… Я не представляю своей жизни без неё, ни завтра, ни через год, ни когда‑либо ещё… Бред же, ну... Какой же бред...
Мы нежимся в объятиях друг друга. Марина прижимается ко мне, обнимает крепко, почти отчаянно, будто боится, что я исчезну. Она вдыхает запах моей кожи у шеи, чуть улыбается, и я невольно повторяю за ней… Будто только учусь этому тайному ритуалу. Втягиваю аромат её волос, кожи, чего‑то неуловимо родного и столь необходимого мне в данную секунду. Впервые после близости я не хочу убежать, не хочу остаться один… Наоборот – меня охватывает страх, что она уйдёт, что всё это окажется сном, миражом…