Больше она не пишет, но я вижу, как занавески в её окне колышутся…
Я знаю, что она там. Стоит и смотрит… Словно ждёт, когда я уеду…
И я уезжаю, потому что не могу здесь оставаться. Иначе просто жди беды, я ведь могу быть очень плохим. Мне только дай волю. Только разозли меня. А у неё, как я уже понял, это слишком хорошо получается… Уж лучше я спущу свой гнев на тех, кто этого действительно сейчас заслуживает…
Марина Чемезова
Я так испугалась, когда он закричал на меня… Хоть и поняла, что он это сделал от эмоций, но… В моменте у меня чуть сердце от страха из груди не выскочило. Я и про платье забыла, и про туфли, которые остались у него в машине… Домой прибежала в его толстовке. С одной сумочкой в руках. Тихонько открыла двери и на цыпочках проскочила в комнату…
Мама зашла через несколько секунд, но я уже была под одеялом.
– Всё нормально? Марина…
– Да, мам… Я просто немного выпила…
– Ничего не болит?
– Нет…
– Если что – зови… Если плохо станет или ещё что-то… Я тебе тут оставила возле кровати…
– Угу…
Я с трудом это всё проронила, а потом получила от него сообщение… Сразу же пошла к окну, увидев его машину… Понимала, что он уезжает, потому что переживает за меня. Где-то в глубине души он совсем не такой…
За меня ещё никто и никогда так не вступался. Никто и никогда…
Я даже боль его ощутила в этот момент. Обоюдную и такую жестокую…
Мои ноги стёрты на коленях до крови… Поэтому я тихонько достаю аптечку из стола и обрабатываю их, залепив пластырем… Синяки придётся скрыть одеждой. Я вижу их в зеркале и мне плохо от воспоминаний…
Я надеюсь, Анжей не вернется туда. Надеюсь, что… у него хватит сил не вернуться… Ведь когда его машина отъезжает, моё сердце тотчас же рвётся за ним… Я нюхаю его толстовку. Не могу из неё вылезти… Она такая тёплая и такая… приятная. Я, наверное, за всю свою жизнь ничего приятнее не ощущала. И дело вовсе не в качестве пошива или бренде… Дело в том, что он её носил. Что она пахнет им… И что в моменте она стала для меня подобно большому мягкому пушистому облаку, которое накрыло и спрятало меня от всего ужаса, что я там пережила…
«Только не делай глупостей. Я умоляю тебя. Не едь туда, Анж, не надо», – уговариваю из последних сил, ведь чувствую неладное всей своей душой.
«Ты знаешь, почему ты? Чья это была идея? Они что-то говорили?», – приходит мне следом, и моё сердце в груди ёкает. Я не смогу ему сказать… Если скажу, он её убьёт… Он точно её убьёт, какая же она дура… И я дура, что жалею её…
«Я не знаю, ты не едешь туда? Скажи, что не едешь?».
Он молчит, а у меня чешутся руки. Я начинаю ему названивать…