– Они собирались развестись?
– Я не знал об этом…
– И про то, что она хотела тебя увезти?
– Вообще ничего не знал… И он не говорил… А ещё… При ссоре с мачехой вчера… Она упомянула, что моя мать была такой же как я… Типа наглой хамкой…
Марина мотает головой.
– Не правда. Ты вообще не такой... и я уверена, что твоя мама такой не была…
– Марин… – усмехаюсь я. – Дело в том, что она её не знала даже, чтобы так говорить… Ну… по легенде… Как будто бы не могла её знать…
– И как же тогда…?
– Это я и хочу узнать. Ощущение, будто что-то не сходится, да же?
Она кивает и откладывает телефон в сторону.
– Нужно разузнать у неё всё, что она знает…
Я подхожу к ней, целую в лоб – нежно, почти благоговейно. Приобнимаю её и вдыхаю запах волос. Мне хорошо было сейчас. Она меня реально успокоила. И словами, что сказала. И как меня назвала при этом. Я не знаю, что почувствовал, но было ощущение, что на секунду вновь увидел свою мать. А это, блин, бесценно…
– Давай сначала… с твоей мамой разберёмся, – говорю я. – Потом уже с моей. Идёт?
– Хорошо, – она кивает, улыбается чуть дрожащими губами. – Ладно…
– Готова? – я протягиваю ей руку.
– Готова, – она вкладывает свою ладонь в мою.
Мы выходим из комнаты. В коридоре пахнет чаем и чем‑то вкусным, видимо, мама Марины уже что-то приготовила… Я глубоко вдыхаю, собираясь с мыслями. Впереди непростой разговор, но теперь я хотя бы знаю, что должен сказать…
Марина Чемезова
Мне дико стыдно перед мамой… Щёки горят, ладони потеют, а в горле стоит ком – так неловко я себя ещё никогда не чувствовала. Она, наверное, даже не ожидала, что мы таким занимаемся, а уж тем более, что я стану приводить мальчика в обход ей. Будто скрываюсь от неё, хотя она доверяет мне и никогда меня не отчитывала… Ни за один из моих поступков. А были и неправильные…
Мы с Анжеем выходим из комнаты за руку, будто школьники, которых поймали на шалости. Мама сидит за кухонным столом, перед ней три чашки чая, пирог, который, судя по всему, она испекла сегодня, и та самая ироничная улыбка, от которой мне хочется провалиться сквозь землю.
Она смотрит на нас по очереди – сначала на меня, потом на Анжея, снова на меня. Я думала, что он ничего не стесняется, но сейчас явно сконфужен и наблюдать за этим так интересно, по правде говоря. Смотрела бы и смотрела… Потому что именно сейчас, как мне кажется, он настоящий… Такой уязвимый и неравнодушный.
– Ну и кто из вас начнёт? – строго спрашивает мама. – Что это такое? Почему нельзя по‑человечески? Через дверь? М? Анжей…
Анжей делает шаг вперёд, слегка прикрывая меня собой. А она указывает на стулья.