– Я дико извиняюсь, – твёрдо говорит он, присев рядом с мамой. – Такого больше не повторится.
Я тут же сажусь вслед за ним.
– Хотелось бы верить, – мама качает головой. – Антонина Фёдоровна могла увидеть. Слухи бы полетели…
– Мам, она уже видела, – тихо говорю я.
– Что? – брови мамы удивлённо поднимаются.
– Угу… И она молчит, – я киваю.
– Это правда, – поддерживает Анжей. – Этой бабуле памятник можно поставить за молчание…
Мама усмехается, качает головой:
– Боже… Ну вы даёте…
Я делаю глубокий вдох. Пора сказать главное.
– Мам, нам есть что тебе сказать…
– Точнее, мне, – перебивает Анжей. Он поворачивается к маме, смотрит прямо в глаза. – Я люблю Вашу дочь. Хочу быть с ней. Прошу у Вас разрешения, наверное… Потому что понимаю, как всё выглядит.
Мама внимательно смотрит на него, потом переводит взгляд на меня. В её глазах хоть и забота, но и тревога тоже. Ведь она меня чувствует. И сегодня так смотрела, когда я пришла домой… Всё по глазам поняла…
– Почему же моя девочка плачет тогда, Анжей? – мягко спрашивает она.
– Это моя вина… – начинает он.
– Нет, не твоя, – перебиваю я. – Его отец против наших отношений. Потому что у Анжея есть богатая невеста…
Лицо мамы меняется – улыбка исчезает, брови сходятся на переносице.
– Что?!
– Да… Так и есть, – киваю я.
– Господи… Это разве не прошлый век?
– Я тоже так думала, – вздыхаю я. – Но, похоже, в некоторых семьях традиции сильнее здравого смысла.
Мы начинаем рассказывать… Анжей подробно объясняет про давление отца, про помолвку с Дианой, которую организовали без его согласия. Я добавляю детали – про наши тайные встречи, про то, как он пытается сопротивляться воле семьи, но пока выходит то, что выходит…
Потом Анжей рассказывает про свою маму – про то, что начал искать её старых знакомых, про сообщение, которое получил сегодня. Про то, что перед смертью она планировала развод и переезд, но отец ни слова об этом не говорил… Да и Анжей этого не знал. Выходит, знала только её подруга…
Он говорит про Нику и мачеху – про их странный разговор, про слова Милы о том, что он «весь в мать».
– Она так странно это сказала, – хмурится Анжей. – Будто знала маму лично. Но отец никогда не упоминал, что они были знакомы.
Я слушаю, смотрю на него, и вдруг что‑то щёлкает в голове. Мысль, которая давно крутилась где‑то на краю сознания, наконец обретает форму.
Сглатываю, провожу рукой по волосам и тихо говорю:
– Анжей… Мне кажется, что Ника – твоя сестра. Ну не могут люди настолько похожи…
Анжей замирает. Его глаза расширяются, он медленно поворачивается ко мне.
– Что ты сказала?