Я стискиваю зубы так, что челюсти сводит. В висках стучит, а в груди разрастается горячая волна ярости.
– Ты угрожаешь мне, что ли? – хрипло спрашиваю я.
– Я предупреждаю, – отец подходит ближе. – Не будь ребёнком. Не порть жизнь ни себе, ни девочке. Ты думаешь, ей будет лучше, если ты снова окажешься за решёткой? Если она потеряет возможность учиться? Если её семья останется без средств? Как ты считаешь, а?!
Я отворачиваюсь к окну, сжимаю и разжимаю кулаки. Перед глазами встаёт лицо Марины… Я не знаю, что я к ней чувствую, но меня, сука, сейчас всего разрывает на части…
– Что ты хочешь от меня? – глухо спрашиваю я.
– То, что должен сделать взрослый человек, – отец смягчается, но голос остаётся твёрдым. – Иди и сделай так, чтобы Рогова‑младшая от тебя кипятком писалась. Будь обходительным, внимательным, очаруй её. Покажи, что ты достоин быть частью этой семьи. Я не шучу, Анжей. Это не просьба – это условие!
Частью семьи… Сука, как же смешно звучит…
– Условие чего? – я резко оборачиваюсь. – Моей свободы?
– Твоего будущего, – поправляет отец. – И будущего той девушки, которая тебе, судя по всему, небезразлична. Ты можешь получить всё: свободу, образование, возможность начать нормальную жизнь. Но для этого нужно сыграть по правилам.
– А если я откажусь?
– Тогда ты знаешь, что будет, – он смотрит на меня жёстко, без тени сочувствия. – Выбор за тобой. Но подумай не только о себе. Подумай о ней...
Марина Чемезова
Я нервно хожу из угла в угол, то и дело поглядывая на телефон. Экран по‑прежнему тёмный… Ни сообщения, ни звонка от Анжея. Часы показывают уже почти полночь, а я всё ещё не могу успокоиться. В груди давит, будто кто‑то положил туда тяжёлый камень, и с каждым новым взглядом на безмолвный экран он становится всё тяжелее. Я не понимаю, почему стала так реагировать. Я ревную или что со мной такое… У него ведь есть своя жизнь. У него своим планы… Родители, с которыми я ещё даже не знакома… У него другая жизнь. И я должна жить своей, а не ждать его, живя только теми моментами, когда он рядом…
Но в голове крутятся самые страшные мысли, вдруг что‑то случилось? Может, он попал в аварию? А если он просто передумал со мной общаться? Но нет, я отгоняю эту мысль – он не такой. Он бы сказал. Он не стал бы просто исчезать на этот раз. Может, его мама попросила остаться? Или отец?
Я вспоминаю нашу последнюю встречу: его взгляд, когда он уезжал, тихое «Постараюсь освободиться раньше». Он же обещал. И вот уже больше шести часов ни слова. Ни намёка. Ни единого знака, что с ним всё в порядке.