Едва влетаю в гардеробную за курткой, как меня резко хватают за руку и дёргают куда-то так, что я падаю на пол, отбивая колени. Шикаю от боли. Вокруг снова звучание этих куриц. Словно я реально попала в курятник, блин…
– Эй, Чемезова!
Я оборачиваюсь, сидя на полу, и на меня выливают что-то мокрое… Провожу ладонью и ахаю.
– Бежим! Бежим!
Стираю с себя зелёнку в панике, ощущая, что уже вся в ней. Целиком и полностью… Хорошо хоть в глаза не попало, блин… Какой же ужас… Но апогей происходит тогда, когда следом в гардеробную заходит Чернов. На секунду задержав на мне свой жестокий оценивающий взгляд, молча берёт свою куртку с крючка и исчезает так же быстро, как появился… Словно тень…
Я иду в уборную. Мимо студентов, которые так же смеются надо мной. Ани и Оли нет. Знаю, что бесполезно пытаться стереть что-то, но… Они и одежду мне всю уханькали, и лицо, и волосы частично. Боже… Уродки тупые… Ничего толком не удаётся сделать с этим кошмаром...
И оттуда я выхожу уже бегом, хватаю куртку, надеваю находу, выпрыгиваю на крыльцо, а там…
Стоит его машина. С открытой пассажирской дверью.
– Ну… Садись ходом, – зовёт меня Чернов, и я, не думая своей головой, зачем-то юркаю к нему в салон…
Марина Чемезова
Что это за странная спонтанная реакция? Что я здесь делаю? Зачем села к нему в машину…?!
Он ни слова не говорит. Просто везёт меня куда-то… Я тайком разглядываю его профиль и сжимаю сумку у груди. Сердце носится, словно сумасшедшее… Я не знаю, что сказать. Сглатываю… Кусаю щёки изнутри. Уже, кажется, всё там поиздербанила… А он спокоен, как удав… И целенаправленно куда-то движется.
– Куда мы едем… – спрашиваю взволнованно.
– А что такое… Торопишься куда-то?
– Ну… Домой, – отвечаю я сдержанно. Странный, конечно, вопрос.
– В таком виде? Ты вроде на работу к матери собиралась…
Удивлена, конечно, что он это запомнил… Очень сильно удивлена. Будто и впрямь куда-то меня позвать хотел.
– Да, но… Это вообще в другой стороне…
– А тебя не смущает, что ты выглядишь, как Шрэк, да? – ржёт он, а мне в моменте так обидно становится, что губы начинают дрожать и я сама того не желая начинаю реветь у него в машине.
– Да ладно, расслабься, а… Чё ноешь? Терпеть это не могу… – резко дёргает бардачок, достаёт оттуда влажные салфетки и толкает их мне в руку. – Вытрись…
– Ты такой хам…
– Кто это сделал? – спрашивает у меня. – Лица разглядела?
Он что серьёзно? Не понимает кто?
– Какая разница? Ты ведь знаешь, что это из-за тебя…
– О, как… Ещё и из-за меня… Круто стелешь…
– Я не собираюсь оправдываться, только… Не обзывай меня… – шмыгаю носом и пытаюсь стереть с лица хотя бы часть зелёнки, но… Это бесполезно и тогда плакать хочется ещё сильнее…