– В смысле?
– В прямом. Мне нужен генетический тест. Зубная щётка этого гондона, её расчёска, что угодно. Я должен туда попасть, а это возможно, только если ты отвлечёшь их, малыш…
– А если что-то случится…
– У меня выбора нет, родная… Потому что он уже ведёт войну. Он меня упёк, отправив за решетку. Меня только под залог выпустили. Затем твоя квартира, моя. Он ни перед чем не остановится, потому что ему плевать на всё, кроме денег… На всё, но не на Нику и свою грёбанную Милу. Понимаешь?
Я замираю. Внутри всё сжимается от страха, но я вижу, насколько это важно для него. Вижу, как он балансирует на грани отчаяния, и понимаю, что не могу его подвести.
– Хорошо, – киваю я, хотя голос дрожит. – Я сделаю это… Без проблем…
– Спасибо, малыш…
Мы едем по адресу. Этот дом у меня до сих пор ассоциируется с болью и горечью. Не представляю, каково ему самому… Я бы столько боли вообще не выдержала. Просто он очень сильный. Внутри он почти стальной… Анжей паркуется в переулке неподалёку и смотрит на меня влюбленным, но таким потерянных взглядом, что мне больно смотреть в ответ.
– Помни, что главное – привлечь внимание, – шепчет он. – Говори громко, провоцируй. Как только он отвлечётся – я проберусь внутрь.
– А если он поймёт?
– Не поймёт. Ты справишься. Я буду рядом.
– Посиди здесь, дружок, – оставляю Айса на заднем сиденье, прощаясь с Анжеем рваным поцелуем в губы… Он уходит, а у меня такое поганое предчувствие внутри… Будто всё против того, чтобы он туда шёл… И я не могу дышать… Но я ему обещала…
Поэтому подхожу к воротам и нажимаю кнопку домофона. Тишина. Жду, потом снова нажимаю – и снова ничего.
Тогда я начинаю громко стучать в ворота кулаками, громко и настойчиво. Шуметь натуральным образом, привлекая внимание соседей, если это возможно…
– Откройте! – кричу я. – Я знаю, что вы там! Откройте мне немедленно!
Через пару минут ворота приоткрываются, и на пороге появляется Альберт Викторович. Его лицо искажено гневом.
– Что ты себе позволяешь, оборванка?! – рычит он.
Я достаю телефон и начинаю снимать его, потому что, если не так – я не знаю как. Он точно сделает мне что-нибудь. А камеры он боится.
– Ещё раз, пожалуйста, на камеру… – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Что я себе позволяю?
– Выйди отсюда, – шипит он.
– Нет, я не выйду. Мне интересно, как Вас земля носит?! После всего, что Вы сделали?
– А ну убирайся!
– Ваш сын столько из‑за Вас хапнул! Столько всего! – повышаю я голос. – Вы разрушили его жизнь, Вы скрыли правду о смерти его матери, Вы… Подонок, самый настоящий! Трус!