— Пункт третий: ваш сын Тони приезжает ко мне в артель на два месяца в качестве нетарифицируемого ученика разнорабочего. Будет подметать цех, чистить инструмент и учить правила техники безопасности при работе со слаботочными цепями. А то гонору у парня много, а ключи рожковые держать не умеет. Вот на таких условиях бумагу подпишу. По рукам, товарищ Старк?

Говард Старк стоял посреди полуподвальной нэшвиллской мастерской, глядя на матово поблескивающий брусок «поющей стали», от вибрации которого стаканы на полках мелко и ритмично подползали к краю стола.

В его голове, привыкшей к воротилам с Уолл-стрит и генералам из Пентагона, никак не укладывалась эта фантастическая картина. Крупнейшему оборонному магнату планеты диктовали условия встречных поставок советского листового проката и требовали отправить его гениального сына-миллионера подметать цех в Теннесси за сорок центов в день ради соблюдения правил ТБ.

Но Старк-старший был настоящим инженером. Он слышал звук этой стали. Он понимал физику этого невероятного, невозможного молекулярного сдвига. И он ясно видел, что за спиной этого двадцатилетнего мальчишки в полосатом свитере стоит такая монолитная, железобетонная правда рабочего класса и строгой науки, против которой пасовали любые капиталы свободного мира.

Говард медленно, с глубоким вздохом убрал пачку правительственных бланков обратно в портфель, достал из кармана дорогую золотую ручку Parker и твердым, уважительным почерком старого промышленника вывел свою размашистую подпись прямо на клетчатой странице советской амбарной книги, чуть ниже строчки про три тонны листового проката ХВГ.

— Черт со мной, Фредди Крюгер… — тихо сказал Старк, пряча ручку. — Твоя взяла. Тони приедет в следующий понедельник. К восьми утра. Надеюсь, твоя швабра выдержит его характер. Договор принят.

— К восьми утра — это поздно, гражданин Старк, — строго оборвал его Фредди, закрывая амбарную книгу и вешая ключ на щит. — Смена начинается ровно в семь-сорок пять. Опоздает на минуту — лишу премии и заставлю картер у дизеля солидолом вручную мазать. Порядок должен быть везде. По местам, товарищи партнеры, не задерживайте производство, у меня нормо-час горит.

Черный бронированный Кадиллак уезжал из переулка тихо и аккуратно, словно его водитель тоже внезапно вспомнил правила дорожного движения и ТБ. А Савельевич, удовлетворенно хмыкнув, принялся аккуратно пересчитывать зазоры на свечах зажигания своего нового белого «Линкольна», твердо уверенный в том, что если вести хозяйство строго по инструкции и не давать спуску министерским пижонам, то любая цель будет выполнена досрочно и со стопроцентным результатом.