Старк открыл портфель, вытащил оттуда пачку документов на плотной бумаге государственного образца и положил их перед Фредди.

— Этот твой «высокоиндуктивный композит без примесей» — это чистейший вибраниум аномальной плотности. Моя компания закупает сырье в Ваканде по граммам, платя золотом в большую сторону. Твоя «поющая сталь» марки U12 — это готовый материал для изготовления высокоточных гироскопов для баллистических ракет нового поколения. Мои инженеры бьются над такой структурой десять лет. А ты делаешь это здесь, между ремонтом доджевских моторов и калибровкой струн для местных кабаков. Это нехозяйственный подход к национальным ресурсам, сынок. Я предлагаю тебе контракт. Официальный, генеральный подряд от Stark Industries.

Говард Старк наклонился вперед, опираясь на свою титановую трость, и его глаза заблестели сухим, азартным блеском крупного капиталиста.

— Миллион долларов, Фредди. Прямо сейчас, на твой расчетный счет в банке Нэшвилла. Плюс — полное техническое обеспечение твоей мастерской. Любые станки, лаборатории, лучшие сплавы со всего мира. Взамен — ты выдаешь моей компании тридцать фунтов «поющей стали» и десять фунтов рафинированного вибраниума в месяц. Строго по нашим чертежам и для нужд оборонного комплекса США. Оформим тебя как закрытое научно-производственное объединение.

Ну как? По рукам? Для парня из полуподвала это шанс всей жизни. Твоя артель станет миллиардной корпорацией.

Фредди Савельевич медленно, со вкусом вытащил из кармана комбинезона свои старые карманные часы «Молния», посмотрел на циферблат, сухим щелчком закрыл крышку и вернул их обратно. На его лице не дрогнул ни один мускул. Миллионы долларов, американские оборонные заказы, пафос технологического величия Старка — всё это для старого директора советского пищекомбината было не более чем пустой, буржуазной трескотней. Он за свою жизнь таких «толкачей» из министерств видел десятки, и все они пытались сорвать плановые показатели ради сиюминутной отчетности.

— Так, господин Старк… — Фредди Крюгер солидно встал со своего табурета, оказавшись на пол головы выше нью-йоркского магната, и скрестил руки на груди. — Разговор у нас с вами будет строгий, производственный, без этой вашей министерской демагогии.

Во-первых, миллион ваш мне без надобности. Деньги эти у вас дутые, инфляционные, золотым стандартом с семьдесят первого года не обеспеченные, обыкновенная резаная бумага. В оборотный капитал артели я такую массу без согласования с фининспекцией принять не могу — это прямое нарушение кассовой дисциплины и затоваривание рынка.