Фьюри сел напротив Фредди, с грохотом опустил папку на стальную поверхность стола, открыл её и вытащил несколько глянцевых фотографий высокого разрешения. На снимках были запечатлены те самые бруски «поющей стали» и вибраниума, изъятые из тайника в мастерской на Бродвее. Внезапно свет в камере погас. За дверью послышался шум открываемых дверей и мужского мата… Фьюри на ощупь вытащил пистолет и наставил на Крюгера…

Аварийное освещение допросной комнаты № 4 включилось лишь спустя долгие, тягучие двадцать минут. Тусклый, багровый свет запасных аккумуляторов сквозь защитные решетки потолочных плафонов неохотно разрезал темноту, окрасив бетонные стены в цвет перегретого Мартеновского шлака.

База «Трискелион-Альфа» гудела, как раненый шмель: где-то в глубине коридоров технические команды Щ.И.Т. а надсадно матерились, пытаясь провернуть заклинившие намертво электронные ригели дверей с помощью ручных ломов и гидравлических домкратов.

Полковник Ник Фьюри так и не опустил ствол своего тяжелого служебного пистолета. Его единственный правый глаз, затянутый опасным, хищным прищуром, был намертво зафиксирован на фигуре парня. Фредди Савельевич сидел на своем стальном стуле в той же самой позе, в какой его застало отключение питания — спокойный и невозмутимый.

— Ну что, Крюгер, — Фьюри медленно сделал шаг назад, упираясь поясницей в заблокированную стальную дверь. Голос полковника звучал глухо, но в нем проступали опасные, вибрирующие ноты.

— Ты думаешь, что если ты сжег мне центральный распределительный щит и превратил заземление в кучу металлолома, то ты победил? Ты совершил нападение на федерального офицера при исполнении. Это тридцать лет в федеральной тюрьме Ливенворт без права на досрочное освобождение. Мне плевать на твои рацпредложения и на твой хозрасчет. Сейчас мы начнем допрос по другой форме. Без протокола. И без адвокатов.

Фьюри сделал знак двум штурмовикам, которые, оправившись от шока, перехватили свои бесполезные электрошоковые винтовки как тяжелые дубинки.

— Зафиксируйте его, — сухо скомандовал полковник. — И принесите сыворотку правды из медицинского бокса. Посмотрим, как он переварит три кубика пентотала натрия.

Фредди даже не повернул головы в сторону приближающихся оперативников.

— Так, гражданин Фьюри… — Фредди вздохнул, и в его сиплом голосе прозвучала искренняя, глубокая жалость к некомпетентности американского силового ведомства.

— Опять у вас на рабочем месте чистый, незамутненный волюнтаризм и попрание процессуальных норм. Какая сыворотка? Какой пентотал? Вы мне тут медицинские эксперименты вне рамок утвержденного Минздравом регламента не устраивайте. Мой организм ваш пентотал натрия расщепит на чистую глюкозу и поваренную соль за тридцать секунд. Организм просто спасибо скажет за внеплановые калории, я на этой вашей сыворотке еще один комплект струн из поющей стали выкую прямо здесь, на вашем стальном столе. Перевод ценных медикаментов на сивуху, вот как это у вас называется.