— Ну вот, — негромко, с лёгкой хрипотцой произнёс Фредди, глядя на тарелку. — Порядок. Оборудование настроено. Теперь можно и делом заняться.

Дар не воспринимался им как магия. Для инженера магия — это всего лишь плохо задокументированная технология. Артур видел свою способность как дополнительный информационный слой, наложенный на обычное человеческое зрение.

Вместо монолитных предметов мир распадался для него на бесконечные вибрирующие трёхмерные сетки. Стоило сфокусироваться на куске дерева — и он видел целлюлозные волокна размером с доброе бревно. Смотрел на сталь — и перед глазами вставала упорядоченная кубическая решётка, стена железа, где в промежутках, будто дефекты программного кода, застряли атомы углерода.

Но видеть структуру и управлять ею — задачи принципиально разные. Первая же попытка перекроить материю едва не завершилась визитом к хирургу.

На столе перед парнем лежала старая, потемневшая от времени латунная вилка. Обычный двухкомпонентный сплав — шестьдесят процентов меди, сорок цинка. Артур задумчиво взял её в руку. Пальцы на мгновение сделались матовыми, поры выделили едва заметный слой органического катализатора, призванного снизить барьер потенциальной энергии на границе раздела сред.

Артур слегка сжал кулак, мысленно отдавая команду на перестройку. Он попытался снять внутреннее напряжение между атомами меди и цинка, переведя сплав в состояние сверхпластичности.

Сплав послушался. Латунь мгновенно утратила жёсткость и потекла между пальцев, как очень густой мёд, без всякого нагрева. Но Савельич не учёл динамику распределения энергии — в системном анализе это зовётся неучтённой переменной, а в цеху попросту «прошляпил».

Ослабив межатомные связи, он на долю секунды потерял фокус. Хаотическое тепловое движение атомов — обыкновенная энтропия — тут же взяло верх над ментальным приказом. Вместо того чтобы покорно застыть идеальным цилиндром, металл повёл себя как нестабильный полимер. Медь стремительно выпотела на поверхность хрупкими чешуйчатыми конгломератами, а цинк внутри структуры мгновенно ушёл в фазу локального окисления.

Раздался сухой, неприятный треск. Латунь прямо в кулаке взорвалась микроскопическими трещинами и рассыпалась ржавой крошащейся трухой. Несколько острых чешуек глубоко впились в ладонь. Кожу обожгло резкой болью.

Артур разжал руку. На стол с глухим стуком посыпались бесформенные, покрытые грязным окислом куски испорченного сплава. Ладонь кровоточила.

— Ошибка в расчёте термодинамического равновесия, — хладнокровно констатировал Савельич, слегка поморщившись и выуживая латунную занозу из кожи. — Классика. Ослабил связи, а зафиксировать пространственное положение забыл. Металл ушёл в фазовый хаос. Так и знал, что нельзя без техпроцесса.