Старик-музыкант, которого, как выяснилось из местных слухов, звали Слепой Блайнд Уилли, пришел ровно в назначенное время — в 19:00. Он молча протянул Фредди квитанцию, забрал фанерный кофр и, даже не открывая его, уважительно коснулся полей своей старой фетровой шляпы.

— Спасибо, парень. Если она звучит хотя бы в половину прежнего — ты спас мою душу.

И зашагал в сторону Tootsie’s Orchid Lounge — старейшего и самого авторитетного клуба на Бродвее.

Фредди Савельевич из чисто профессионального интереса решил проконтролировать результаты своей работы в условиях реальной эксплуатации. Он натянул рабочую перчатку, запер тяжелую дубовую дверь мастерской на замок и неторопливо пошел следом. Хозяйский контроль — основа любого ОТК.

Внутри Tootsie’s было душно и накурено. На крошечной деревянной сцене под ядовито-зелеными неоновыми трубками местная группа как раз заканчивала унылый, стандартный сет. Звукорежиссер за паршивым четырехканальным пультом откровенно дремал, тратя дорогое электричество.

Когда на сцену вышел старый Уилли и достал из фанерного гробика отреставрированный Kalamazoo, по залу прошел легкий смешок. Гитара выглядела старой, потертой, с темными прожилками на деке.

Дальнобойщик у стойки: Эй, дедуля! Сыграй нам что-нибудь побыстрее, а то мы тут уснем вместе с твоими дровами!

Уилли не ответил. Он поправил на шее металлический держатель для губной гармоники, положил сухие, узловатые пальцы на струны и сделал первый, плотный скользящий аккорд. В ту же секунду зал затих так, словно в помещении внезапно отключили вентиляцию. Звук, вырвавшийся из розетки Kalamazoo, не просто поплыл по залу — он ударил по барабанным перепонкам с плотностью хорошего гидравлического пресса. Дерево работало как идеальный резонатор, усиливая колебания струн без всяких электрических комбиков. Низкие частоты пошли в такой глубокий, бархатный инфразвук, что тяжелые стеклянные кружки с пивом на столах начали синхронно, ритмично подползать к краю. Бармен, собиравшийся налить виски, застыл с открытой бутылкой: жидкость внутри стакана пошла мелкой, правильной рябью, как при вибрации заводского дизеля. Уилли запел — хриплым голосом, характерным для дельты Миссисипи. И каждый удар его пальцев по деке отзывался в стенах клуба плотным, осязаемым толчком.

Фредди Савельевич стоял у самого выхода, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за физикой процесса. На его лице не было и тени поэтического восторга — исключительно инженерное удовлетворение.

Фредди (про себя): Амплитуда выдержана идеально. Зазоры между пружинами жесткости я рассчитал верно. Коллагеновый клей держит нагрузку без деформации волокна. Пятилетка качества в действии.