На крыльце студии трепыхалось объявление: «Требуется разнорабочий. Оплата почасовая. Опыт работы с техникой приветствуется». Судя по обтрёпанным краям, оно висело давно и успело разувериться в человечестве.

Внутри студия походила на склад радиоаппаратуры, некстати обвенчанный с мебельным магазином. За стойкой администратора восседал хмурый мужчина лет сорока в мятой рубашке и с сигарой, намертво впаянной в угол рта. Это был Боб — местный звукоинженер и, судя по лицу, личный враг всей аппаратуры разом.

В этот самый миг из динамиков за его спиной вырвался мерзкий тонкий писк — тот самый фон, что преследует персонал студий, как совесть грешника. Ламповый пульт капризничал, будто примадонна перед выходом на сцену "Grand Ole Opry".

— Проклятый хлам! — Боб от души саданул кулаком по массивной стойке. — Опять земля отошла. Сэм, я же велел тебе проверить заземление трансформатора!

Фредди неторопливо приблизился, скользнув взглядом по силовому щитку в углу. Как бы невзначай тронул металлический косяк двери — и кожу прошила мелкая зудящая дрожь, будто её деликатно куснул невоспитанный ток.

И вот тут проснулся Артур Савельич. Не молодой парень в потёртой джинсовке, а тёртый советский технолог с тридцатью годами цехового стажа за плечами. Его новая нервная система, перекроенная адаптивным метаболизмом, обладала избирательной электропроводимостью, но диагноз ставил именно Савельич — по старой заводской привычке, ещё той, из другой жизни, где он на слух определял неисправность станка через две стены. Косяк тихо жил под слабым наведённым напряжением из-за паршивой изоляции, а нервные окончания сработали как дешёвый, но честный гальванометр. «Наводка, — буднично отметил про себя Савельич. — У нас за такой монтаж бригадиру бы влепили выговор с занесением».

— Уважаемый, — спокойно произнёс Крюгер, — ваш Сэм тут ни сном, ни духом. У вас силовой кабель идёт параллельно звуковому шлейфу без экранирования — Отсюда и фон. Отодвиньте шлейф на полметра — и всё пройдёт. А дадите изоленту и пассатижи — сам сделаю. И пол подмету. Три доллара в час и обед — и я ваш.

Боб медленно вынул сигару. Оглядел парня, потом кабели под потолком, увязанные в один неопрятный пучок с трогательной безнадёжностью.

— Ты электрик, что ли? — прищурился инженер.

— Я технолог, — ответил Крюгер. — А технология везде одинакова, Боб. Хоть у вас тут, хоть за океаном. Либо порядок по всем правилам, либо аппаратура горит, а бюджет утекает в трубу с таким свистом, что и микрофон не нужен.

За океаном — это Савельич знал не понаслышке. Там, в прошлой жизни, он тянул монтаж не под кантри-пластинки, а под план и пятилетку, и порядок в цеху был вопросом не эстетики, а премии и партсобрания.