Никифор скрестил мощные руки на груди и прямо поглядел Святогору в глаза. — Ты парень стоящий, Святогор, — сурово забасил старик. — И барин добрый. Мы с тобой сквозь огонь и воду прошли. Мы тебе верим. Но... дурить нам голову дальше не надо.

Святогор чуть приподнял бровь: — О чем ты, Никифор?

Степанна оперлась локтями о стол: — О деле он говорит, Громов. Объясни-ка нам, Ловчий. Как ты точно указал смолокурам на аварийный затвор? Там три слоя вековой коры наросло! Три слесаря кувалдами долбили — ничего не нашли! А ты подошел, ножом крест начертил — и там бронза! Откуда ты знал?

Марья подалась вперед: — И в Каменных Рёбрах... Ты знал, где лежат имперские лампы. Ты знал, куда бить. Откуда, Святогор?

Экипаж требовал правды. Люди, вверявшие ему свои жизни, имели право знать.

Святогор медленно опустил кружку на стол. Он окинул взглядом своих спутников. Ловчий глубоко вдохнул и расстегнул ворот кожаного тегиляя. — Правы вы, — спокойно ответил он. — Играть в прятки с теми, с кем делишь солярку, не дело. Слушайте.

Святогор снял с головы кожаный ремешок с механическим окуляром и положил его на стол. Без латунной рамки его лицо выглядело иначе. Левый глаз Ловчего хранил в глубине янтарного зрачка сухой, прохладный отсвет.

— Это называется Взор Былого, — произнес Ловчий. — Никакого колдовства. И чудодейственной силы, чтобы ворота вышибать, этот взор не дает. Мой род с давних пор умел работать с Ярью. Но когда я раздуваю Ярь на полную, в моем левом глазу просыпается память земли.

— Память? — тихо переспросила Марья.

— Наш мир разрушен, — кивнул Святогор. — Но земля помнит всё. Каждую плиту Тракта, каждый заложенный имперский затвор. Я вижу два слоя одновременно. Поверх нашей грязи накладывается призрачный слой мира до Катаклизма. Я вижу этот Тракт таким, каким он был. Вижу полупрозрачных призраков инженеров и солдат. Они не знают о нас. Я — лишь наблюдатель.

В модуле воцарилась звенящая пауза. Никифор медленно подтянул к себе ключ и истово перекрестился. — Матерь кузница... — тяжело забасил старик. — Значит, старый мир через твой глаз нам дорогу кажет... Эх, барин. Каково же тебе — одной ногой в нашем дизельном аду стоять, а другой — в том мире, которого больше нет?

Степанна медленно кивнула: — В старых лоциях упоминались такие люди. Их звали «Вещими». Земля помнит каждый засов, Громов. Если твоя кровь эту память слышит — значит, Тракт тебя не просто так ведет.

— Вот почему ты про затвор знал... — прошептала Марья, и в ее голосе вспыхнуло чистое доверие. — Ты увидел призрака, который тот рычаг открывал? — Да, — спокойно ответил Святогор.