Исполинские пятисаженные створки Внешних Шлюзовых Ворот Заполярья сокрушительно, с душу раздирающим скрежетом расходящегося бронзового литья, медленно распахнулись наружу.

И на Ловчих обрушился ослепительный, давящий своей дикой мощью свет Поверхности.

Это был не тусклый свет ртутных ламп и не красные отблески плавилен. Это был свет настоящего, вольного, морозного дня Прежнего Мира.

Вместе со светом во внутренность Верхнего Портала ворвался настоящий сибирский суховей. В лицо Святогору и Никифору ударил ледяной, чистейший поток воздуха, пропитанный ароматом заснеженной кедровой тайги, промороженного гранита, чистого горного льда и озона. Ветер мгновенно выдул из кабины и кузова последние остатки застоявшегося подземного духа, растрепал волосы Ловчего и осел на его тегиляе хрустящей белой крупой.

Экипаж в кузове жилого модуля невольно ахнул.

Марья и Тимка высунулись из оконных бойниц, зажмурившись от яркого, нестерпимого солнечного блеска, отражающегося от бескрайних снегов.

— Свет... — тихо прошептала Марья, подставляя лицо под колючий морозный ветер. — Настоящий свет! Вырвались!

Святогор, прикрывая левый глаз рукавицей, поднялся в кабину «Урала» и запер тяжелую дверь на клиновой засов. Он сел в кресло водителя, выжал педаль сцепления и перевел рычаг раздаточной коробки на первую повышенную передачу. Шестицилиндровый мотор взревел ровно, сочно и радостно, подхватив из бака свежую эфирную солярку.

Святогор плавно бросил педаль сцепления. Огромные, зубастые колеса грузовика, оснащенные запрессованными вольфрамовыми шипами, с сочным, железобетонным хрустом въелись в мокрый бетон порога.

ХРУСЬ-КЛАК!

Двадцатитонный стальной истукан качнулся на рессорах, перевалил через массивный чугунный порог портала и выкатился из темного гранитного чрева гор прямо под открытое небо!

Перед Ловчим распахнулся Сибирский Тракт.

Это была грандиозная бетонированная магистраль Прежней Империи, пробитая по высокой природной дамбе вдоль заснеженного горного кряжа. Шестиполосное бетонное полотно дороги, отлитое из высокопрочного серого бетона с гранитной крошкой, уходило идеально прямой стрелой на Северо-Восток, теряясь в синеватой дымке бескрайней тайги.

Полотно Тракта здесь было заковано в плотный, зеркальный слой прозрачного синего льда и заснеженного наста, сформированного морозными ветрами.

Внизу, в сотне саженей под эстакадой дороги, шумела вековая, покрытая пушистым белым снегом кедровая и сосновая тайга. Вдали высились остроконечные, покрытые голубыми ледниками вершины Северного Кряжа, а над головой синело высокое, чистое морозное небо, на котором ярко горело холодное зимнее солнце.