Степанна осветила каганчиком замковый палец. — Закорел, — констатировала она. — За шестьдесят лет железо с железом сварилось коррозией.

Святогор подошел к аварийному пневмопосту в стене. Это был чугунный шкаф с двумя штуцерами подачи воздуха. — Никифор, — позвал Ловчий. — Как у нас пневмокомпрессор себя чувствует?

Старик встрепенулся: — Да как новенький! Семь атмосфер в ресиверы набивает за три минуты. — А восемь набьет, если байпас пережать? — спросил Святогор. — Мы подадим наше давление напрямую в затворные камеры ворот через ресивер «Урала». А я в этот момент плазмой закоревшие обоймы замка подсеку.

Марья одобрительно хмыкнула: — Толково. Пацан, тащи дегтярный рукав для подкачки шин и медную трубку. Будем переходную чалку паять!

Пока Марья и Тимка паяли латунный штуцер к медной трубке, Святогор взобрался на капот «Урала». В его руке вспыхнул плазменный кладенец. Золотисто-синяя дуга прорезала темноту. Святогор короткими касаниями выжигал верхние и нижние чугунные обоймы, в которых заклинило палец. Закипевший чугун стекал вниз тяжелыми каплями.

— Готов рукав! — крикнула Марья. Один конец прикрутили на штуцер ресивера «Урала», второй — на приемный клапан ворот.

Святогор запрыгнул в кабину и завел мотор. Он поднял обороты двигателя до тысячи восьмисот. Компрессор под капотом завыл. Стрелка манометра поползла вверх: пять атмосфер... шесть... семь...

Сжатый воздух из «Урала» сокрушительным потоком ворвался в сухие цилиндры привода шлюза. Древние стальные поршни подались вперед. ХРУСЬ! Центральный замковый палец, лишившись подрезанных плазмой обойм, не выдержал напора восьми атмосфер. Он переломился пополам и со свистом вылетел из замка.

Огромные створки ворот, подталкиваемые штоками поршней, с тяжелым железобетонным стоном начали расходиться наружу. В образовавшийся пролом ворвался ослепительный дневной свет и свежий ветер.

Подземная Навь осталась позади. «Урал-Молот» вырвался на волю.

Свет ударил по глазам. Святогор плавно перевёл рычаг раздаточной коробки в среднее положение, возвращая машине обычный ход. Шестицилиндровый дизель работал безупречно, его ровный рокот свободно уносился ввысь.

Перед ними высилась непроницаемая, давящая своим величием стена — Великая Тайга. Это был древний, реликтовый лес. Исполинские кедры и сосны высились на тридцать саженей, а их кроны переплетались так плотно, что превращали пространство внизу в вечный зеленый полумрак.

Воздух переменился в одну секунду. Святогор опустил боковое стекло. В лицо ворвался ледяной, животворящий поток, пахнущий свежей хвоей, влажным мхом и озоном. Дизель захлебнулся свежестью: температура упала до идеальных семидесяти градусов.