Степанна тихо щелкала барабанами механического вычислителя. Медный цилиндр отсчитывал версты.

— За воротами шлюза — тридцать верст подземного Тракта, — проговорила навигаторша. — Старый имперский туннель под Якутским кряжем. Если узел не завалило, выйдем к нижним горизонтам Якутского Полиса. Но там солнца нет. Там Мора ковром лежит.

— Наш «Урал» во тьме не заблудится, — подала голос Марья, спускавшаяся из люка крыши. Она запечатала люк на два тяжелых засова. — Факеломет заправлен, на бампере два прожектора с янтарными линзами. Вспыхнут — любая тварь глаза выжжет.

Радка заканчивала бинтовать руку Святогора сухим льняным полотном. Завязала узел, но руку не выпустила.

— Дядя Святогор... — тихо спросила она. — А я вот спросить хотела. Ты тогда, на Полыни... ты ведь руль повернул ровно за сажень до того, как лед рухнул. И на бетонный бык старого моста грузовик навел так, будто своими глазами его под водой видел. Дед Никифор говорит, это у тебя «Взор Былого». А что это? Как это — видеть то, чего нет?

Святогор вздохнул. Запах дегтя и камфоры на его руке смешался с застарелым запахом солярки.

— Это не волшебство, Рада. И не сказки, — произнес он ровным голосом. — Это память. Память земли и рода Громовых.

Он сделал глубокий, медленный вдох, закручивая внутреннее дыхание. Жива толкнулась по жилам, наливая тело плотным теплом. На миг его серые глаза подернулись серебристой дымкой.

— Когда я закручиваю дыхание Живы, настоящий мир не исчезает, — продолжил Святогор. — Мороз, лед, «Урал» — все остается на месте. Но поверх него прозрачной сеткой ложится то, что было на этом самом месте до Катаклизма. Я вижу серебристые силуэты имперских инженеров, строителей, солдат. Вижу, где стоял бетонный устой моста. Где под землей проложены кабельные каналы, где рычаги задвижек.

— И ты можешь их тронуть? — шепотом спросила она.

— Не могу, — чеканно проговорил Святогор. — Прошлое мёртво, Рада. Изменить его нельзя. Я лишь наблюдатель. Навожу наш грузовик туда, где раньше была твердь. А где была гниль или пустота — там нас и синий лед не спасет.

Дед Никифор тяжело кивнул, подкинув в топку смолистый березовый чурок.

— Святогор правду говорит, девка. Его дар — это наш единственный компас. Это не магия. Это наука старой крови и верный расчет.

Радка убрала баночку с живицей обратно в ящик «Санчасть».

— Поняла я, дядя Святогор, — твердо произнесла она. — Значит, если ты говоришь, что за воротами Тракт есть — значит, он там действительно есть. Даже если сейчас завален льдом до потолка.

— Есть, — Святогор поднялся со скамьи, подтягивая пояс. — И мы его откроем. Степанна, бери лоцию. Никифор, зажигай паяльную лампу, бери лом и двухпудовый домкрат. Идем оттаивать людской ходок. Нам нужно поднять засов и посмотреть, что творится в горловине подземного Полиса.