Святогор оглянулся на грузовик. Дизель ровно урчал, Никифор со звонким стуком сбивал лед с рессорных пальцев, из трубы терема валил плотный дым. В окне модуля мелькнул силуэт Радки — девчонка раскладывала аптекарские пузырьки. Мир вокруг был мертв, но вокруг их машины сохранялся маленький, пахнущий дегтем и горячим маслом островок жизни.

— Никифор, заканчивайте с ходовой, — громко сказал Святогор. — Заправьте паяльную лампу керосином. Придется отогревать петли людского ходка. Нужно проверить Тракт перед тем, как загонять «Урал» в Подземную Навь.

Дверь жилого модуля захлопнулась с заснеженным стуком, отсекая бешеный свист морозного ветра. Внутри витал густой угар: пахло сосновым дымом, кипящим чаем, нагретым дубовым тесом и терпким духом камфоры.

— Дверь прижимайте! — подала голос Степанна, не отрываясь от латунного вычислителя. — Стынь моментально пол выстудит!

Святогор скинул шубицы на сундук. Пальцы занемели от контакта с ледяной латунью штурвала. Дед Никифор, тяжело отдуваясь, уселся на чурбак у буржуйки, протянув к раскаленному боку печи потемневшие ладони.

— Хорошо держит масло четверка, — пропыхтел старик. — Кабы не синтетика из Саяна, у нас бы сейчас все бортовые редукторы намертво срезало. В переднем мосту надо грамм триста добавить, через сальник давит.

— Добавим, — Святогор подошел к столу с лоциями. — Как с петель лед сгоним, так и редуктор заправим.

Тимка шустро сдергивал промерзшие пимы. Щеки горели пунцовыми пятнами, но глаза блестели азартным задором. Из заднего отсека вышла Радка с тяжелым фанерным ящиком «Санчасть». Ее гетерохромные глаза быстро окинули вошедших.

— Никифор Степанович, ну-ка уши покажи, — строго произнесла она. — Опять ушанку на затылок сдвигал? Левый хрящ совсем белый.

— Да ладно тебе, девка... — замялся Никифор, но послушно подставил голову.

— Стынь не прощает, — Радка достала пузырек с камфорным спиртом и баночку живичной мази. Она ловко обработала побелевшие хрящи механика, а затем густо замазала их золотистой живицей. Никифор кряхтел от жгучего тепла, но молчал.

Затем Радка повернулась к Святогору. Он расстегнул стеганую душегрею, сматывая с предплечья кожаный ремень пневматического наруча. Кожа под металлическими манжетами была сбита до крови — отдача от выстрелов тяжелого гарпуна давала о себе знать.

— Садись, Ловчий, — тихо сказала Радка. — Ремень опять тело намял.

Святогор опустился на скамью. Девочка смочила ветошь дегтярным бальзамом, смыла кровь, а затем начала втирать густую травяную настойку. Ее пальцы были сухими, цепкими и теплыми.