— ...Вниманию всех бортов на Ленском Плесе! Говорит головной тягач «Сибиряк». На Семьдесят Первой Миле обнаружена свежая ледовая трещина. Полынья гуляет. Проход только по правому берегу, у старых быков. Как слышите?

Святогор взял переговорную трубу:

— «Сибиряк», говорит независимый патрульный грузовоз «Урал-Молот». Идем с Саянского Перевала. Сообщение приняли. Как обстановка на «Речной Базе»?

В эфире наступила короткая пауза. Водитель каравана явно оценивал глубокий голос Святогора и густой звук дизеля.

— Привет патрулю, — отозвался бас. — На Базе тепло. Но на реке к ночи ждем «Ледяной Чёрш». Если успеете спуститься до сумерек — встанете в теплые боксы.

— Принято, «Сибиряк». Спускаемся.

Святогор перевел рычаг на третью повышенную. Вольфрамовые шипы с хрустом въелись в синий лед серпантина. Тяжелый бронированный грузовик набрал ход, устремляясь вниз, к замерзшему руслу великой реки Лены.

Но через сорок верст от базы сибирская природа проявила свой дикий, немилосердный характер. На реку обрушился «Ледяной Чёрш». Приземный морозный ветер сорвал с торосов плотный слой слежавшейся ледяной крупы. Воздух за секунды превратился во взвесь из мелких, острейших стеклянных игл, вращающихся в белесом вихре. Температура за окнами рухнула за пятьдесят градусов ниже нуля. Четыре латунные фары грузовика уперлись в непроницаемую белую стену. Метель лупила по медной броне с сухим шорохом, похожим на звук высыпаемого сухого гороха.

Святогор перевел раздатку на вторую пониженную, снизив скорость до пятнадцати верст в час.

— Началось... — Степанна протерла боковое стекло. — Лед под нами сейчас дышать начнет.

И словно в подтверждение ее слов, глубоко под колесами, сквозь двухметровую толщу ледяного панциря, прокатился оглушительный удар. КРАК-КЛА-А-АНГ! Звук походил на пушечный выстрел. Лед давал термоудары. По зеркалу реки во все стороны побежали многометровые трещины. «Урал» качнулся на рессорах.

Спустя полчаса фары выхватили из кипящего ледяного ада хаос. Перед грузовиком поднялись гигантские торосы — двухсаженные глыбы синего льда. А прямо за ними из темноты пахнуло тяжелым, сырым паром. Семьдесят Первая Полынья. Трехметровая трещина с черной, бурлящей на сорокаградусном морозе водой разрезала русло Лены. Открытая вода парила, выбрасывая густые клубы белого тумана, который на лету замерзал, превращаясь в липкие ледяные наросты. Обычная машина здесь встала бы навечно.

Святогор плавно выжал тормоз. Пневматика стравила воздух.

— Обход нужен, — Марья припала к смотровой щели. — Слева одни торосы, справа — чистая вода.