Тимка сидел рядом на корточках, помогая ей выводить графитом понятные надписи на бумажных ярлыках.

— Радка, гляди, — тихо говорил Тимка, подавая ей следующий пузырек из темного стекла. — Это экстракт сибирского женьшеня. Дядя Никифор сказал, что если его в горячий взвар капнуть — у любого бойца силы за десять минут вернутся. Даже если он три дня без сна за штурвалом сидел.

— Я знаю, Тим, — робко улыбнулась девочка, наклеивая ярлык. — Отец такой экстракт на спирту настоять пытался, да у нас в Излоге чистого спирта не было. А тут... настоящая аптека. Теперь я дядю Никифора быстро на ноги поставлю.

Дед Никифор, сидевший напротив у верстака, с любовью взглянул на детей. Старик осторожно провел ладонью по забинтованному боку. Смоляной компресс из живицы и лосиной желчи сработал безупречно — острая боль в сломанных ребрах сменилась глубоким, сухим теплом.

— Не «поставлю», малая, а уже поставила, — забасил Никифор, делая глоток горячего чая. — Я сегодня утром проснулся — и впервые за два месяца смог без хрипа вдохнуть! Твоя живица на полыни — лучше любого Полисского лекаря.

— Сиди уж, лекарь, — по-доброму проворчала Степанна, раскладывая на столе «Штабные Кальки». — Ребрам время надо, чтобы костная мозоль намертво взялась. Радка, подай-ка мне из сумки настойку на багульнике. Кашель-то прошел, да горло от горного воздуха саднит.

Марья сидела у окна, протирая ветошью стальные блоки струномета. Девушка наблюдала за шептавшимися детьми, за довольным Никифором и Степанной. За эти месяца жестоких боев они стали настоящей семьей. Внутри этого бронированного кузова было больше надежности, чем во всех каменных Полисах Империи.

Из люка кабины высунулся Святогор:

— Никифор, Степанна. Поглядите в окно.

Старики поднялись к бойницам. Внизу, в глубокой заснеженной долине, где Тракт выходил на замерзшее русло реки Лены, двигались огни. Это не были бродяги или твари Нави. По синему льду, выбивая из-под гусениц снопы ледяной крошки, двигался Вольный Ленский Автокараван. Три гигантских бронированных машины шли строгим строем. Впереди катил тяжелый трехцепной паровик Прежних, стравливающий из медных труб белые султаны пара и подсвечивающий путь дуговым прожектором. За ним следовали два трехосных дизельных грузовоза, обшитых полосовой сталью, с прицепными платформами.

— Ледовый караван... — с уважением проговорила Степанна. — Идут по Лене на «Речную Базу». Вольные шоферы.

В кабине «Урала» зашумел динамик коротковолнового радиоприемника. Тимка мгновенно подкрутил латунный тумблер настройки. Сквозь эфирный треск пробился густой, прокуренный бас водителя головного паровика: