Факел медленно утянуло в трясину. Блеск, что тут скажешь. Неужели он там гореть сможет? Что-то сомневаюсь. Погаснет. Да туда ему и дорога, если задуматься.
— Поздно, — опять повторила Мекиарис.
Я не успел спросить, что поздно. Из болота что-то начало подниматься. Сначала мне показалось, что это просто грязевой пузырь. Потом, когда он не лопнул, я передумал и решил, что вижу холм, кочку-переросток. И только когда на этом холме открылись глаза, я перестал думать.
Это была голова. Огромная грязная голова, немного напоминающая человеческую, и в её огромных глазах полыхал огонь. Нет, не так — Огонь .
Лягушки взметнули лапы вверх, заквакали, заплясали. На гигантской голове прорезалась щель и раскрылась огромная пасть. Раздался не то стон, не то рык, не то крик новорожденного чудовища. Услышав этот невообразимый звук, я отшатнулся, заорал дурным голосом, и поляна исчезла. Всё исчезло. Только одинокий шёпот ещё раз прошелестел в пустоте:
— Поздно…
— За что? Почему судьба обходится с людьми так жестоко? Я не могу поверить, что такое могло случится!
Я с трудом приходил в себя. Сердце билось тяжело, нехотя, но слух потихоньку возвращался. И чувствительность тела тоже. Было холодно. И где-то рядом рыдала Авелла. Я попытался открыть глаза, но пока не смог. Это меня не напугало — причины для страха были другие — я понял, что нужно подождать, пока тело придёт в норму.
— Что же мы теперь будем делать, Натсэ?
— Не знаю. — Натсэ говорила, как будто с того света. Глухо и страшно.
— Не говори «не знаю». Ты всегда всё знаешь, ты сильная и умная.
— Ты можешь помолчать?
— Не могу! Ты не бросишь меня? Пообещай, что ты меня не бросишь.
— Не брошу.
— Поклянись!
— Что тебе с моей клятвы? Моя стихия нерушимых клятв не принимает. Но если хочешь — клянусь. Не брошу. Мы одна семья, он этого хотел…
На последних словах её голос дрогнул, и к Авеллиным всхлипываниям прибавились её. Моё сердце, с трудом набирающее обороты, дрогнуло и чуть второй раз не остановилось. Зато потом заколотилось куда интенсивнее. Я умудрился приоткрыть глаза. Обнаружил, что лежу на полу, в коридоре. Из гостиной едва доползает свет свечей, но и его загораживают две крохотные несчастные фигурки. Натсэ и Авелла сидели спиной ко мне, прижавшись друг к другу, обнявшись, и рыдали.
— Но эту суку я точно прикончу, — услышал я шёпот Натсэ. — Не знаю, как, но она пожалеет, что осталась в нашем мире. Я её загоню в Яргар, а потом сама спущусь туда и убью.
— А я с тобой!
— Куда ж я без тебя…
Я набрал воздуху в грудь и выдохнул свои первые слова:
— Не… Мекиарис… виновата…