— Как думаешь, что она вычудит? — подал голос Логоамар.
Дамонт пожал плечами:
— Всё, что угодно. Она пожаловала сюда не с советниками, а с Убийцами. Вряд ли прислушается к голосу разума.
— То есть, может быть и война.
— Может быть и война, — согласился Дамонт. — Нужно быть готовыми, друг мой.
— Я отошлю весть во все моря. Можешь на меня положиться.
Дамонт кивнул так, будто услышал что-то само собой разумеющееся, и повернулся к Кевиотесу.
— Приведите Мелаирима, прошу. Мне кажется, настал час развязать ему руки.
Когда рыцарь удалился, Логоамар спрятал лицо в трясущихся ладонях.
— А я так надеялся дожить свой век в тишине и покое… Что мы творим, друг мой?
— Всё как всегда, — улыбнулся Дамонт. — Пытаемся спасти мир.
— Деньги? — задумчиво сказал я, глядя на появившийся в рассветных лучах унылый трактир. — Какие деньги?
Трактир был слева, справа — лес стоял стеной… Я прекрасно понимал, о каких деньгах меня спрашивают, но тянул время. Не то чтобы мне было приятно вот так сидеть на морозе, кутаясь в какую-то непонятную тряпку, греть руки у факела… Просто принять неизбежное было бы куда страшнее.
— Ну хоть какие-нибудь, — жалобно сказала замёрзшая Авелла, стуча зубами. Под конец путешествия она утратила уже всякие остатки боевого духа.
Натсэ была более настойчива и категорична.
— Что значит, «какие»? — наклонилась она надо мной, сверкая глазами. — Твои деньги! Которые тебе Вимент давал. И потом, ты же вроде как в турнире победил.
— Ах, деньги! — «вспомнил» я. — Ну да… Слушайте, а вот когда мы с Материка упали, и я отрубился, рядом со мной — совершенно случайно! — не упал мой плащ?
Натсэ и Авелла одновременно помотали головами. Редкостное единодушие. По-моему, это был первый случай за три дня пути, когда они в чём-то друг с дружкой согласились. В основном они притворялись, что друг друга не замечают, но если уж пересекались, то начиналась война не на жизнь, а на смерть. Натсэ готова была лететь в атаку при первом признаке опасности. Авелла уходила в угрюмую оборону и не уступала ни пяди земли врагу. Я хранил доброжелательный нейтралитет.
— Так, ладно, — сказал я. — А давайте, плащ вот прямо сейчас на мне. И пускай зрители пишут в комментах, что четвёртый сезон отстой, потому что там сразу всё по-читерски — плевать. Может быть, я на свадьбу припёрся в плаще, а? И упал тоже в нём…
Я повёл плечами. Плаща не было. Совершенно. Блин…
— Так, погоди, — начало доходить до Натсэ. — Плащ… То есть, тот самый, в котором…
— Тот самый, на котором я вышила рунический орнамент Хранилища, — вздохнула Авелла. — Нет у нас денег…