Ну да, тут она определённо права. Однако рвение Авеллы мне всё-таки не очень нравилось.
— Мортегар, — коснулась она моей руки. — Если тебе неприятно — я не буду. Просто оставлю сундук на пороге и сразу же уйду. Возьму с собой Натсэ, чтобы она проследила…
— Не надо. Делай… Делай, как считаешь нужным, только с Натсэ посоветуйся. Она всё-таки более опытна в… Во всём, наверное.
— Это точно, — легко согласилась Авелла. — Ладно. Я побегу. А ты иди и ешь, пока каша тёплая!
Приподнявшись на цыпочки, она меня поцеловала.
— Поставь защиту, — сказал я. — В городе…
— Знаю, знаю, — улыбнулась Авелла, и я почувствовал, как что-то мягко толкнуло меня в грудь — это она воздвигла свой непробиваемый пузырь. — А ты… — голос у неё внезапно дрогнул. — Тебя сильно избили? Там, на площади?
— Живой, видишь ведь, — усмехнулся я. — Ерунда. На одно Исцеление.
Как будто ветром сдуло тревогу с лица Авеллы. Вновь вернулась счастливая и беззаботная улыбка.
— До вечера! — и она упорхнула прочь.
Я с минуту провожал её взглядом, думая о том, что само наличие Авеллы в мире каким-то непостижимым образом делает мир прекрасным. Не просто сносным, а именно — прекрасным. Натсэ вызывала другие эмоции. Рядом с ней я верил, что мы сможем победить весь мир, если он вдруг на нас нападёт. А рядом с Авеллой я знал, что мы найдём, как быть счастливыми в этом мире. Так эти две девушки, разные настолько, насколько это возможно, удачно дополняли друг друга практически в любой ситуации.
— Что бы ни случилось — мы со всем справимся, — тихо сказал я пустой улице. — Главное — не расставаться…
Толком поработать мне сегодня так и не дали больше. После обеда я успел сделать лишь пару-тройку мечей. Ресурс быстро падал, да и вообще какая-то апатия началась. Авитаминоз, может. Надо бы на овощи приналечь. Кабачков, что ли, на базаре купить.
Когда перевалило за три часа, в дверь требовательно постучали.
— Кого там ещё Огонь принёс, — буркнул Балтак, спешно пряча оружие.
Не дай бог, если Огонь… Огонь может много чего принести в нашей ситуации. Например, здоровенного земляно-болотного ублюдка, который до сих пор умудряется незаметным сидеть в лесах. Если, конечно, закрыть глаза на тот факт, что видел я его во сне, а следовательно, вообще не могу быть уверен, что что-то такое существует. Ведь говорят же, что когда люди умирают, у всех в голове запускается примерно одна и та же реакция. Ну, та — с туннелем, светом, летающими на облачках покойными любимыми и родными людьми. А у меня в голове своя, особая атмосфера, и там, может, запускается реакция со стариком у костра и злобными лягушками, вызывающими при помощи факела какую-то хтоническую срань.