— Ну… — Натсэ задумчиво постучала металлическими пальцами по кружке. — Для начала нужно точно понять, что вы видели. Призрака? Зомби? Какую-то дуру, которая запёрлась в дом переночевать? Надо пойти и посмотреть.
— Я туда ночью не вернусь! — категорически заявила Авелла.
— Поняла тебя, счастье моё! — захохотала Натсэ. — Бухаем до утра!
Я подождал, пока она сделает очередной глоток — и как только в ней всё это помещается⁈ — и спросил:
— А что ты тут отмечаешь?
Рука у неё дрогнула. Натсэ посмотрела на меня с неожиданной обидой.
— Ну прости, что не спросила у тебя разрешения!
— Я просто хочу понять…
— А ты не поймёшь! — Она злилась всё сильнее и сильнее. — И никто не поймёт, кроме вот этих забулдыг, — обвела она широким жестом помещение. — Потому что они — простые, а вы — все такие особенные! С этой вашей Благословенной неделей. Рождаетесь все в одно и то же время, вам плевать, вы и слов таких не знаете!
— О чём ты? — изумилась Авелла. — При чём тут Благословенная неделя?
— А я вообще не из этого мира, — вставил я. — Там у нас никаких Благословенных недель нет. Может, объяснишь всё-таки?
Натсэ посмотрела на меня. Глаза у неё были совершенно пьяные, но я увидел, как в них забрезжила надежда на понимание. Она приоткрыла рот, но вдруг будто что-то сломалось. Доспехи исчезли, Натсэ уронила голову на руки и заплакала.
Меня как ломом по голове ударили. Натсэ — плачет! Я видел такое лишь однажды, кажется, — когда она упала в объятия Искара. Но тогда это, очевидно, была ловкая симуляция. Сейчас же рыдания были самыми настоящими.
Авелла первой стащила перчатку и робко положила руку на плечо Натсэ. Та вздрогнула, но не сделала попытки сбросить руку. Я вовсе отозвал доспехи и приобнял свою мирскую супругу. Склонился к ней и сквозь рыдания расслышал невнятные слова:
— У… У меня… С… С-с-сегодня… День рожде-е-е-ения!
Натсэ была права. Абсолютно. Чтобы понять, почему она среди ночи ушла из дома и напилась в одиночестве, надо было родиться и вырасти в этом мире, причём, будучи именно безродным магом. Ну, или быть мной. Я-то ведь всех всегда понимаю, в этом моё проклятие. Я и Мелаирима с Талли понял, когда узнал, что они убили мою сестру, принеся в жертву Огню. Такая вот у меня способность…
Авелла так толком и не сообразила масштабов трагедии, но, чувствуя атмосферу, помалкивала и проявляла сочувствие. А Натсэ говорила, говорила, путаясь в словах, сбиваясь на рыдания.
Она родилась в северной деревеньке, относительно недалеко от Дирна. Отца до поры не знала, мать же была обычной простолюдинкой. Появилась Натсэ глубокой осенью и, как ей казалось, помнила себя чуть ли не с рождения. Рано начала говорить, рано — ходить. И ещё до года обнаружила магические способности — она лепила причудливые фигурки из камней, и камни послушно принимали странные формы, подчиняясь неуклюжим детским пальчикам.