— Как я понимаю, это конец, — до странного спокойно прозвучал голос Дамонта. — Мы сделали, что могли. Но наша собственная глупость нас прикончит. Прощайте. Для меня честь считать вас друзьями.
— Эй! — возмутился Лореотис. — А ну, отставить! У нас тут маги Воды есть. Может, помогут чем.
— Без боя не сдадимся, — пообещал Логоамар. — Однако… Однако это — Стихия, о храбрый рыцарь. Единожды нам удалось её пленить, но тогда мы собрали её силу по капле, из тысяч магов Огня. Сейчас же…
Он не закончил. Всё и так было понятно. Клан Огня мы успели возродить, но человек в нём было — раз-два и обчёлся, да большинство, к тому же, безранговые.
Натсэ сжала мою левую руку, Авелла — правую. Мы ни слова не сказали, просто знали, что либо выживем, либо умрём вместе. Когда вместе — всё не так уж страшно.
Обдав нас волной жара, огненный дракон приземлился на обломках голема и сложил крылья. Горячий воздух дрожал вокруг него, контуры размывались, от этого было ещё страшнее. Казалось, мы смотрим на нечто чуждое, вырвавшееся из таких задворок мироздания, что нашему зрению даже воспринять его не дано.
Голос, прозвучавший из открывшейся пасти, был под стать впечатлению. Казалось, будто в унисон говорят мужчина и женщина, Огонь и Пламя. Огонь и Искорка:
— Наследница! Прими мою силу и неси мою волю! Да начнётся Эра Огня!
— Что вы получите в итоге? Лореотис говорит, что когда Стихия вырвется наружу, человечество просто уничтожится. Или вам… Вам просто не нравится человечество?
Мелаирим посмотрел на меня. Краснота из глаз постепенно уходила, теперь, по крайней мере, можно было различить красные прожилки.
— Человечество спасётся, — сказал он. — Если найдутся те, кто сможет вобрать в себя силы Стихий. А они найдутся.
— «Вобрать в себя»? Это как я, что ли?
— Ты носишь крохотную искорку. Когда она станет достаточно сильной, чтобы распечатать Яргар, оттуда вырвется гораздо больше. И тебе такая сила будет не по зубам.
— А кому она будет по зубам?
Волны памяти вынесли на берег осознания передо мной этот диалог, случившийся давным-давно. Тогда Мелаирим потерял сознание в домике, в котором жила Талли, и мы все его откачивали. Я в мельчайших деталях вспомнил слова и интонации, выражение лица. И то странное молчание, которое последовало в ответ на мой вопрос.
К чему?
К чему приготовиться, дядя⁈
Талли закричала, когда на неё упал взгляд огненного дракона. Она взмахнула руками и на цыпочках засеменила вперёд. Казалось, будто взгляд схватил её за самую душу и притягивает к себе. Талли сопротивлялась, как могла, но она не могла.