— Я, Гетаинир безродный, маг клана Земли, признаюсь в преступлениях. Я убил инспектора в «Уютном передке», как бы скверно это ни звучало. Я убивал людей и животных, чтобы приманить лягушек. Поймал одну лягушку и использовал, чтобы убедить всех, будто инспектора загрызла она. Я планировал обобрать город и сбежать, а после — любоваться, как город гибнет. Я избил госпожу Боргенту, надеясь отобрать у неё деньги. Это всё я, да!
И он расхохотался. А у меня — как и у всех присутствующих, наверное, — выскочила перед глазами надпись:
Засвидетельствовано признание в убийстве мага, нападении на мага с целью ограбления и мошеннических действиях, порочащих честь клана.
— Где ты видел мою маму⁈ — закричала Натсэ, тряся решётку.
— А ты сними с меня штаны, поставь лезвие и позови свою «жену», — сказал Гетаинир. — И покажите мне представление. Тогда — как знать? — может, я и захочу рассказать.
— С твоей стороны, Мортегар, было крайне опрометчиво идти на поводу у этого ужасного человека, — заметила Авелла, подливая мне чаю. — Кроме того, ты не принёс горшочек из-под каши.
Блин, горшочек… Ну да, забыл я про горшочек, в кузнице оставил. Как-то неудобно было после сцены в тюрьме сказать Натсэ на обратном пути: «Эй, давай заскочим ко мне на работу, я горшочек заберу». Не то что неудобно — даже опасно, я бы сказал.
— Нужно было получить признание, чтобы посадить его надолго, — сказал я и постучал по кружке ногтями. — Откуда я мог знать, что он выдаст такое…
Мы сидели в кухне, переговариваясь вполголоса, когда Натсэ уходила в другой конец дома. Она молча мерила коридор шагами, и одного взгляда на неё хватало, чтобы сообразить: лучше не лезть. Не сейчас. Мы и не лезли. Пили чай и думали, как быть дальше.
Натсэ в очередной раз ворвалась в кухню, держа руки скрещенными на груди, развернулась у печки и унеслась обратно. Выждав секунду, Авелла сказала:
— Надо было его отпустить. А потом мы бы выследили его и убили. Натсэ ведь умеет убивать так, чтобы никто не догадался. И разговаривать с ним было бы вовсе не обязательно.
Я с изумлением посмотрел в голубые глаза своей магической супруги:
— И ты бы на это пошла? Просто взять и убить человека…
— Я бы предпочла убить этого человека, чем смотреть, как она теперь мучается, — заметила Авелла. — Какой негодяй. Подарить надежду и тут же вырвать её из-под носа…
Гетаинир больше ни слова не сказал о матери Натсэ, только смеялся. Я понять не мог, зачем ему это. Казалось, будто он за что-то мстит самой Натсэ, но скорее всего это было не так. Что и подтвердил Асзар, когда мы, наконец, вышли наружу.