— Не шевелитесь, — посоветовал я и сотворил левой рукой топор с металлическим топорищем.
Глаза у Асзара расширились, но он не дёргался. Мужественно терпел, пока я не подрубил ступеньку, расширив отверстие.
— Упритесь, — велел я и опять потянул.
В этот раз дело пошло. С хрустом Асзар выскочил из разлома и тут же выдернул руку. Попытался было отряхнуть одежду — не получилось. Труха налипла на китель и штаны, на плащ. Тут щёткой бы надо…
Резко развернувшись, Асзар бросился вниз. Я зажмурился — вот провалится сейчас опять и чего доброго помрёт от разрыва самолюбия.
Но Стихии хранили Асзара. Он благополучно добрался до конца лестницы, протопал через зал и вышел в дверь. Не поблагодарил даже… Хотя не больно-то и хотелось.
— Чего стоишь, оболтус? — рявкнул снизу хозяин. — Не видишь, лестница поломалась? Как постояльцы ходить будут? А они нам платят, между прочим!
Пацан — бедолаге всё не удавалось поспать, как, впрочем, и хозяину, — пулей вылетел из двери вслед за Асзаром. Хозяин, ворча себе под нос, осмотрел ещё раз пролом, сплюнул в сердцах и удалился.
— Зря вы это, сэр Ямос, — услышал я голос Гетаинира.
Обернулся. Маг стоял наверху, покачивая головой. Натсэ и Авелла стояли рядом.
— Почему это? — спросил я.
— Потому что гордые и глупые люди никогда не прощают добра, — ответила Натсэ, и Гетаинир молча склонил голову в знак согласия.
Позорно убегающий Асзар открытым текстом так и не сказал, есть ли у нас какие-то обязательства перед местной властью. Спать, несмотря на бешеную усталость, никому уже не хотелось, и мы начали постепенно налаживать быт. Натсэ вытребовала у меня дилс и отправилась покупать коту еду. Мы с Авеллой хотели было её сопровождать, но она от нас отфыркалась. Сказала, мол, если в городе, где власть представляет маг-клоун, она и встретит какую-то опасность, то, скорее всего, даже её не заметит.
— Так-то да, — сказал я, когда за ней закрылась дверь.
Внезапно пришло осознание, что Натсэ, в отличие от Авеллы, ни разу не комнатное декоративное растение. Если ей захочется куда-то пойти — она пойдёт, и не факт, что каждый раз будет предупреждать. От этой мысли стало не по себе. И само собой как-то пришло ностальгическое воспоминание о кожаном ошейнике…
— Мортегар, ты ни в чём не виноват, — сказала Авелла, перетряхивая постель с брезгливым выражением лица. — Если бы она не хотела быть с тобой, то её бы здесь вообще не было. И если она решит, что не хочет — так и скажет.
— У меня что, правда все мысли на лице написаны? — мрачно спросил я.
— Иногда. — Авелла улыбнулась. — Мортегар, эта постель не просто мала, она ужасна! Мы можем позволить себе что-то лучшее?