Другим вариантом было отпустить Гетаинира. Выпустить на волю убийцу и афериста. Человека, который чуть не прибил мою жену из-за денег.
Я сделал глубокий вдох, выдох — как учила меня Авелла — и кивнул.
— Ваше присутствие необходимо, — на всякий случай пояснил Асзар. — Признание не зачтётся, если его услышу и приму я один. Поэтому не вздумайте убегать.
Речь, по-видимому, шла о какой-то неизвестной пока мне функции коллективного магического сознания.
— А моё имя…
— … имело бы значение, если бы мы предъявляли обвинение. Тогда было бы разбирательство. Если он признается, разбирательства не будет. Это просто ритуал, сэр Ямос. Подумайте, достаточно ли вы хотите правосудия для этого человека. Или нам лучше открыть клетку и выпустить его.
Я вспомнил мёртвого инспектора.
Вспомнил скелеты детей в овраге.
Вспомнил убитого горем старика в респектабельной забегаловке Дирна.
Вспомнил, как сидела, бессмысленно мотая головой, Авелла, которую избил Гетаинир.
— Хорошо, я готов.
Я думал, что готов. Но когда Гетаинир издал истошный вопль, я содрогнулся, и меня прошиб холодный пот…
Происходящее на моих глазах заставило меня перенестись в не такое уж и далёкое прошлое, вспомнить, как Зован со стаей товарищей похитили меня из комнаты. Но разница всё же была. Асзар был взрослым магом и управлялся со Стихией куда как ловчее и жёстче.
Стены, пол и потолок исказились, вытянулись. Руки и ноги Гетаинира затянуло в камень. Он повис посреди помещения, похожий на руну Гебо, и заорал — похоже, Асзар заставил камень растягивать его в разные стороны. Мне показалось, что я слышу хруст костей.
— Ты кричишь? — холодно спросил Асзар. — Тебя, наверное, мучает ностальгия.
Печать на его руке погасла, и Гетаинир смог отдышаться. Он посмотрел на Асзара:
— Ты, мстительная тварь! Мы же были детьми!
— О, да, именно так, детьми, — кивнул Асзар. — Поэтому ты со своими так называемыми друзьями издевался надо мной просто так. Просто потому, что я выглядел не так, как вам бы хотелось. Но теперь мы стали взрослыми, и я причиняю тебе боль не из мести, а для того, чтобы получить признание!
— Штаны мне развяжи, — прорычал Гетаинир. — И получишь признание в смазливую рожу.
— Сэр Ямос, — повернулся ко мне Асзар, — как по-вашему, что он имеет в виду? Что я ему чрезмерно нравлюсь, или наоборот?
Я ушам не верил. Этот манерный и изысканный неогот жестоко стебался над Гетаиниром. Всё-таки аристократического в нём было не так уж много, а то, что было — было наносным, внешним. Асзар умел притворяться и играть роли так же, как, должно быть, умеют это и все маги Воздуха. Пусть печати у него не было, но гены-то не пропьёшь.