Гетаинир облизнул пересохшие губы и, глядя куда-то в сторону, продолжил:
— Я тогда уже учился в академии, в деревне бывал редко, наездами. И всё время старался проводить с родными, потому опять-таки почти не пересекался с той женщиной. Однако однажды встретил её с ребёнком. Женщина к тому времени превратилась в изгоя, с ней никто не хотел иметь дел. В замкнутом мирке ребёнок, прижитый вне брака, это настоящее преступление. К тому же многие из тех, кого женщина в своё время отшила, таили обиду.
Я покосился на Асзара, но тот, кажется, тоже ничего не понимал. А Натсэ слушала. Не меняя позы, всё такая же гордая и неприступная, она, тем не менее, слушала Гетаинира, не прерывая.
— Тяжёлая наступила пора. Времена года сменяли друг друга, как им только хотелось. Вчера было лето, сегодня начиналась зима, а завтра, кажется, осень. Никто уже не был уверен ни в чём. Урожаи гибли, скот болел, деревня голодала. А тут ещё и болота… В общем, мало удивительного в том, что люди не хотели уходить. Им просто некуда было идти, они не верили, что где-то будет лучше, когда такое творится. И всё же… Они не дожили какого-то года. Потом всё наладилось, печати на Яргаре ослабили, и в мир вернулось подобие баланса. Но моей деревни уж не было более.
Гетаинир перевёл взгляд на Натсэ и невесело усмехнулся:
— Незадолго до того, как возникла беда с болотами, тот странный маг, говорят, вернулся и забрал ребёнка. Женщина осталась. До последнего сражалась за жизнь вместе с ненавидящей её деревней… Я бы, может, и не вспомнил об этой женщине сейчас. Всё это было давно, и судьба её не тревожит меня так сильно, как судьбы моих родных… Но была в ней одна черта, которой я не могу забыть. Видите ли, госпожа Тавреси… Или уместнее назвать вас леди? Не важно. У этой женщины были изумительные глаза. Даже когда она вся буквально ссохлась и почернела от лишений, глаза её оставались невероятно красивыми. Такого ярко-фиолетового оттенка, будто…
— Заткнись, — тихо сказала Натсэ, и голос Гетаинира будто мечом обрубило. — Я знаю, что моя мать погибла где-то недалеко отсюда. Что-то новое ты мне хотел рассказать?
— Погибла? — переспросил Гетаинир. — Ну что ж… Может, и погибла. Не знаю. Только вот из деревни она таки ушла, когда стало очевидно, что бороться больше не за что.
Натсэ вздрогнула.
— И мы с ней виделись, если память мне не изменяет, лет пять назад. Несмотря на возраст, выглядела она значительно лучше, чем…
— Где? — крикнула Натсэ, ударив кулаком по каменному пруту решётки. — Где⁈
Гетаинир хрипло рассмеялся, покачал головой и громко произнёс: