Старик погрустнел. Он поднял ветку с земли и потыкал в костёр без всякого видимого смысла.
— Бедняжка Мекиарис никому не подчиняется, — сказал он. — При жизни она подчинялась родителям, но ни к чему хорошему её это не привело. А теперь она только и может, что метаться меж огнями. Не нужно её бояться. Её тянет к тебе и твоей магической супруге, потому что в вас живёт Огонь. И сюда она пришла, потому что я развёл костёр. Призрак — Стихия. Пятая Стихия.
— Что ещё за «пятая Стихия»? И откуда мой интерфейс про неё знает? Вернее, магическое сознание.
— Древние маги считали пятой Стихией дух. Дух человека, зверя, места. Мира. Для того, чтобы заговорить на одном языке с пятой Стихией, нужно сначала примирить в себе четыре других. Не подчинить, Мортегар — примирить.
— Поднять средний ранг до пятнадцати, — вспомнил я сообщение интерфейса.
Старик посмотрел на меня с интересом.
— Вот как тебе это представилось? Ну что ж… Твой дух идёт непростыми тропами. Он блуждает в ночном лесу. Но сегодня ты увидел костёр в ночи и, как бы темно ни было вокруг, твоё сердце будет знать, куда идти.
— Так зачем я здесь? — повторил я вопрос. — И что происходит с моим телом? Ох… Вы не представляете, что может случиться. Если мои жёны решат, что я умер, то Авелла наверняка покончит с собой, а Натсэ возьмёт меч и пойдёт убивать всех без разбора, пока Дирн не закончится. Впрочем, возможно, Авелла пойдёт вместе с ней. От неё можно чего угодно ожидать.
Старик расхохотался, будто я отмочил невесть какую смешную шутку, и легко поднялся на ноги.
— Ладно. Я не буду отрывать тебя от жизни. Здесь нет ни тебя, ни меня. Час нашей встречи ещё не пробил. Тебе ещё многое предстоит пройти рука об руку с теми, кого ты выбрал, и кто выбрал тебя. Позволь мне показать лишь малую часть того. Мекиарис!
Из тьмы прилетел призрак и схватил меня за руку. Старик лишь молча кивнул, и больше я не услышал ни слова от него.
Мы с Мекиарис понеслись в обратном направлении, но кружным путём. Полёт не занял много времени. В темноте мелькнул огонёк, и миг спустя мы остановились. Здесь тоже была полянка, но поменьше. И здесь опять было множество лягушек и жаб. У одной жабы в лапе оказался зажат факел. Мой факел! Хотя, конечно, он только отчасти был мой. Собственно, вообще не мой. Спёр я его у Искара, Искар украл из дворца Анемуруда. А мой там был только Огонь. И этим самым Огнём жаба ткнула в бурлящую болотную жижу.
Стало темно. Только луна худо-бедно освещала происходящее на полянке. Но я уже сообразил, что, будучи призраком, могу видеть даже во тьме. Что, в общем-то, логично: призрачное зрение не может быть завязано на преломление света в хрусталике, палочках и колбочках, ну или какие там приблуды в человеческом глазу напиханы.