— Здесь человек нужен.
— Я могу носить.
— Не можешь. Повтори приказ.
Он оглянулся на тех, кто слышал.
— Держу четырёх. Отдаю по одному. Сам не ухожу.
— Кому сдашь последних?
— Гавриле.
— Гаврила у пулемёта, — сказал Тимофей. — Сдашь мне или Архипу. Кого первого увидишь.
Семён повторил уже без спора:
— Последних — Тимофею или Архипу. Сам не ухожу.
— Теперь стой.
Первые трое носильщиков вернулись с тремя неходячими из соседней сотни, положили их поперёк сёдел и сразу увели коней низом. Четвёртый носильщик остался впереди, помогая нашим. Его конь ждал следующего раненого у Семёна.
Раненого в бедро понесли туда же, к лощине, чтобы положить на лошадь.
Лошади не было.
Семён её не удержал.
Он потом сказал об этом сам и сказал первым. На близких выстрелах последний конь рванулся; ослабевшая рука Семёна не удержала повод. Это была лошадь, оставленная для следующего неходячего.
— У меня рука, — сказал он и сам себя оборвал: — Я не про то. Я виноват.
— Потом, — сказал я.
Больше я ему в ту ночь ничего не сказал.
Раненого понесли на руках. Двое несли, третий шёл рядом. Идти было триста шагов до низа и потом ещё столько же.
А сзади уже шли.
Увидев наши спины, они пошли быстрее и уже не береглись.
Гаврила лежал за скирдой и молчал.
Он молчал, пока несущие не вышли на тот кусок низа, ради которого он там и лежал.
— Диск, — сказал он.
Второй номер подал ему шестнадцать.
Гаврила поставил, дал одну длинную и три коротких, и на этом шестнадцать кончились.
Идущие сзади легли. Они лежали недолго — минуту, может, полторы, — но за эту минуту несущие успели уйти вниз, а за низом их уже не достанешь.
— Всё, — сказал Гаврила. — Пустой.
— Пятнадцать?
— Пятнадцать в мешке. Я их не ставлю.
— Ставь.
— Не ставлю, — сказал Гаврила. — Пятнадцать — это на завтра. Нынче обойдёмся.
Второй номер стоял рядом с мешком в руках и ждал, кого из нас слушать.
— Убери, — сказал я ему.
Он убрал.
Семён пошёл назад в тот момент, когда всё уже почти кончилось. До этого он видел, как трое несли раненого в бедро на руках из-за потерянной лошади.
Он пошёл за вторым раненым — тем, легким, которого при первом отходе завели за скирду и там оставили сидеть, потому что он мог идти сам, а потом оказалось, что не может.
Никто его не посылал. Никто и не заметил, как он пошёл: в темноте, среди своих, идущий назад человек виден только тому, кто на него смотрит.
Он дошёл. Он поднял того на ноги, и они пошли вдвоём, и раненый держался за него, и оттого они шли медленно.
Пуля ударила Семёна, когда до низа оставалось шагов сорок.
Он сделал ещё два шага вместе с раненым, потом сел; тот сел рядом, не сумев его удержать.