Потом кто-то решил, что в амбаре ненадёжно и надо перевести пленных в подвал при правлении. Кто решил, к вечеру установить не смогли. Каждый помнил, что это предложил другой.
Переводили в полдень. До правления было две улицы и площадь. Вели их семеро хуторян — семеро на троих казалось с избытком, поэтому рук пленным не связали. Двое шли впереди, трое по бокам, ещё двое сзади. Жгун был последним.
На углу из калитки вышла баба с ведром. Она увидела среднего и сперва выронила ведро, а потом заорала:
— Этот! Вот этот у меня в феврале был!
Все остановились.
— Где был? — спросил один из хуторян.
— У меня был, ирод! Сундук выворачивал. Сапоги мужнины унёс!
Пленный сказал, что видит её первый раз. Баба ударила его ведром по плечу. Один конвойный схватил её, другой стал оттаскивать пленного, третий принялся спрашивать, какие были сапоги. Из двух дворов вышли люди.
Пять человек из семерых смотрели на бабу. Шестой следил за тем пленным, которого она ударила. Седьмой стоял впереди и кричал, чтобы все шли дальше.
Получилось, что командовали все, а пленных в ту минуту не вёл никто.
Жгун не побежал. Он отступил к плетню, будто уступая место, прошёл вдоль него шагов десять и скрылся в открытой калитке. Это потом рассказала девчонка, кормившая во дворе кур. Она решила, что его туда послал кто-то из вооружённых.
Во дворе Жгун спросил у старика, где вода.
Старик показал на колодец.
Жгун дошёл до колодца, обогнул сарай и вышел через огород. Старик ещё подумал, что человек странный: воды попросил, а ведра не взял. Подумал и вернулся к своему делу. Теперь по хутору ходило столько незнакомых людей с оружием и без оружия, что спрашивать каждого стало невозможно.
У крыльца правления передний конвойный обернулся и насчитал двоих.
— Третий где?
— Сзади.
Обернулись все.
Сзади Жгуна не было.
Побежали обратно. Баба всё ещё стояла на углу и бранилась со средним пленным. На вопрос, куда ушёл третий, она показала в одну сторону, девчонка из-за плетня — в другую, а старик с колодца сперва вообще не понял, о ком речь.
Мне сообщили минут через пятнадцать. Прибежал один из конвойных, без винтовки. Винтовку он оставил у стены, когда полез через плетень.
К тому времени искал уже весь конец улицы. Заглядывали в сараи, под подводы, за сложенный хворост. Дважды хватали своих: одного за серую шинель, другого за то, что он пошёл от правления слишком быстро. Пока разбирались, собиралась толпа, и каждый называл новое место, где только что видел бегущего человека.
Жгун между тем не бежал. За последними огородами его встретила старуха с хворостом; он уступил ей тропу и поздоровался. Она запомнила его потому, что вежливых людей в тот день было мало. Бежать он начал уже у выгона, когда за спиной закричали.