— Только уговор. Считать буду я, и спорить со мной не станете.
— Не станем.
— Ты не зарекайся, — сказал Архип Тимофею. — Ты как раз и станешь.
— Не стану.
— Уже начал.
По-Тимофееву вышло быстро.
Мы подошли к кошаре с двух сторон. На тридцати шагах Семён поднял тревогу. Тимофей всё равно рванул к нему, добежал, взял в охапку и повалил, но крик уже ушёл бы к правлению.
— Убит, — сказал Архип от кошары.
— Кто? — не понял Тимофей.
— Он убит, — Архип показал на Семёна. — А вы двое — тоже. Он крикнул. За кошарой у них ещё двое было бы, и они за пять шагов от вас.
— Это ты выдумал.
— Я выдумал, — согласился Архип. — А они бы были.
— Так их не было!
— Нынче не было. А на деле они бывают всегда. Ты, Тимофей, за кошару глядел?
Тимофей не ответил.
— И я не глядел, — сказал Архип. — Я на вас глядел, как вы Сёмку валите. Красиво вышло.
По-моему вышло медленнее и скучнее.
На пятидесяти шагах Семён поднял голову; мы легли, а потом ушли задами, не выстрелив и не крикнув, и он остался стоять у кошары один, торжествующий и никому не нужный.
— Ну и что вы взяли? — спросил Тимофей, — вы же и не сделали ничерта, только время потратили.
— Не сделали сегодня, — сказал я. — Значит, сделаем завтра. Мёртвые завтра не приходят.
Гаврила покашлял.
— Тимоха, ты вот рассуди. Нас пятеро. Ежели нынче сделаем по-твоему и одного положат — нас останется четверо. А ежели по-евонному и не сделаем — нас останется пятеро, и мы завтра пойдём опять.
— А если завтра не выйдет? И послезавтра? И никогда?
Гаврила помолчал.
— Тогда, — сказал он, — мы хоть похороним друг друга сами, а не чужие люди.
Тимофей молчал.
— Тимофей, — сказал я. — Ты меня старше и по чину, и по годам службы. Если мы потеряем одного человека — мы потеряем пятую часть отряда. Не солдата. Отряда.
— Складно калякаешь.
— Калякают на ярмарках, а я считаю. Я плохо считать не умею, меня этому долго учили.
Он поднял глаза.
— Кто учил?
Секунду я слышал, как ходит ветер в кошаре.
— Германская, — сказал я.
Тимофей смотрел на меня и явно хотел спросить ещё что-то, и не спросил.
— Ладно, — сказал он. — Прогоним ещё раз. По-твоему.
* * *
Сигналы придумали в тот же вечер, и придумали их коротко, потому что длинное никто не запомнит.
Ночью — голосом сыча. Один раз — замри. Два — уходим. Три с промежутком — сбор у кошары.
Днём — рукой. Ладонь вверх — стой. Отмашка назад — уходим. Снял шапку — сбор.
— И всё? — спросил Семён, — Мало этого.
— Много не запомнишь, — сказал Тимофей. — А в темноте и три перепутаешь.
— Я не перепутаю.
— Ты первый и перепутаешь.
Ночную проверку сделали с восьмого на девятое.