Потом он встал.
— Завтра седьмое, — сказал он.
— А восьмое — послезавтра.
— Если по числам, — сказал Тимофей. — А по дням пути завтра шестой, ежели считать тот, когда он вышел.
— Он сказал: шесть, а если не повезёт — восемь.
— Вот и я про то, — сказал Тимофей. — Завтра уже можно ждать. И послезавтра ещё не поздно.
Он ушёл, и я потом полночи думал: приходил он ради этих четырёх слов и долго их выбирал.
* * *
Мишка прибежал на рассвете седьмого.
Мы ждали его со стороны кладок, а он прибежал с востока, от тылового поста. Последнюю версту он бежал и потому первые полминуты не мог говорить.
— Дыши, — сказал Тимофей.
— Я…
— Дыши.
Он подышал.
— Дядя Архип, — сказал он. — Живой. На тыловом посту.
Я встал.
— Ранен?
— Не он. Он привёл. Он привёл человека, и человек раненый, и его на посту оставили, и туда фельдшера послали.
— Кто человек?
— Не наш, — сказал Мишка.
— Как — не наш?
— Совсем не наш. Я такой одёжки не видал.
Гаврила поднялся с земли.
— Погоди, — сказал он. — Погоди-ка.
— Дядя Гаврила, вы не сбивайте, — сказал Мишка сердито. — Мне велено три вещи передать, а вы меня собьёте, и я всё перепутаю.
Гаврила сел обратно.
Мишка полез в сумку.
— Дядя Архип велел передать три вещи, — сказал он. — И велел передать точно, а если чего забуду — назад бежать и не выдумывать.
— Говори.
Мишка выпрямился и стал говорить так, как его учили: ровно, ни слова назад, ни слова вперёд.
— Первое. Слово: «Телушка сошла со двора».
Гаврила рядом со мной хмыкнул.
— Второе. Идти от Кривого брода на юг, левым берегом, до трёх верб, и от верб не по дороге, а балкой, которая с виду глухая. Она не глухая, она сквозная, и выходит она к дальнему выгону за Казанской.
— Третье?
— Третье. — Мишка полез за пазуху и достал сложенную вчетверо бересту. — Он это сам резал. Велел показать вам и дяде Тимофею, а больше никому.
Береста была свежая; на ней ножом были вырезаны две черты и между ними крест, а сбоку — три точки.
Тимофей взял её первым.
— Две черты — балка, — сказал он. — Крест — где перейти. А точки?
— Точки — посты, — сказал Мишка. — Он сказал: два поста ихних, а третья точка — где он сам лежал и откуда их видно оба.
Тимофей поднёс бересту к свету.
— Стой, — сказал он. — Мишка. Он тебе говорил, сколько до балки от верб?
— Не говорил.
— А ты не спросил?
— Я спросил, — сказал Мишка. — Он сказал: «Не выдумывай. Скажешь, что не знаешь».
Тимофей опустил бересту.
— Это Архип, — сказал он. — Никто другой так не выучит.
Тимофей ещё четверть часа проверял всю весть.
— Слово он тебе сказал какое?
— «Телушка сошла со двора».
— А не «телушка ушла»?