— Четыреста восемьдесят один, — сказал я наконец.
Гаврила ничего не сказал.
— Четыреста восемьдесят один и сорок три наших, — повторил я. — Пятьсот двадцать четыре.
Он сел на землю рядом с цинками.
— Три диска, — сказал он. — По сорок семь. Сто сорок один. И останется триста восемьдесят три.
— Триста восемьдесят три, — сказал я.
— Стёпа. — Он поднял голову. — Это же на четыре боя.
— На три, — сказал Тимофей.
— На четыре!
— На три, — повторил Тимофей. — Четвёртый ты будешь стрелять по-глупому, потому что тебе покажется, что у тебя много.
Гаврила подумал и не стал спорить.
Кроме патронов взяли масло, ветошь, ключ, два бойка и пружины. Один боёк оказался льюисовским; второй — непонятно чей, но лежать не просит.
Больше не взяли ничего: ни сапог, ни мешков, ни сала. Тимофей сказал: не за тем шли.
— И сала не взяли? — сказал Гаврила.
— И сала.
— Тимоха. Там же сало.
— Там же и часовой был живой, — сказал Тимофей. — Полезли бы в кладовую — он бы у нас лишних десять минут в ногах путался. Мне эти десять минут дороже сала.
Гаврила посмотрел на цинки у своих ног и согласился.
Тимофей отставил пустой цинк и доложил, как было.
— Часовых двое. Смена в час. Мы взяли не склад, а дорогу.
— Как?
— Возчик у них ходит от склада к хутору за молоком. Кажный день, к утру. Мы его встретили за версту и попросили сказать часовым, что подвода застряла в промоине и что надо идти толкать.
— И он сказал?
— Сказал.
— А если б не сказал?
— Тогда мы бы лезли через плетень и вышло бы хуже, — сказал Тимофей. — Он сказал. Один пошёл толкать. Второй остался. Второго мы связали, а того, что пошёл, встретили на обратном ходу.
— А возчик?
— А возчик пошёл за молоком, — сказал Тимофей. — Он про нас доложит нынче же к вечеру. Мы ему велели доложить.
Гаврила поднял брови.
— Велели?
— Велели. — Тимофей повёл плечом. — Он мужик семейный. Ему за молчание завтра голову снимут, а за донос ничего не будет. Пусть доносит. Он про нас знает одно: четверо, конные, ушли на север. А ушли мы на восток.
Он повернулся ко мне.
— Дорога та теперь для нас закрыта, — сказал он. — Второй раз мы там не пройдём, и склад они уберут. Я это знал, когда шёл.
— Знал и пошёл.
— Знал и пошёл, — сказал Тимофей. — Потому что нам пятьсот патронов сегодня нужнее, чем эта дорога в мае.
Добавить было нечего.
— Годится, — сказал я.
Тимофей коротко кивнул и пошёл заводить лошадь.
Вечером снаряжали диски.
Гаврила с номером просидели над тремя дисками до темноты. Гаврила подробно объяснял, как ставить патрон, проверять пружину и смотреть за подачей.
Номер слушал и один раз спросил что-то, и Гаврила ответил ему длинно и охотно.