СЦЕНА 12/6

Боги

Вообще пришельцы здорово поработали в XIX веке: решительно двинули вперед технологии, смягчая технический прогресс мощным развитием гуманитарии (Пушкин, Достоевский, Толстой, Диккенс, Дарвин, Фрейд и пр.) . Но ничего не вышло — победила животная инерция толпы.

Изменить ход истории нельзя. Можно только попытаться изменить Человека. Но как? Что в нем поменять и на что? Сделать всех добрыми? Но доброта делает пассивным. Сделать умными? Но это возможно не с каждым, как не каждого получится натренировать бегуном-разрядником. Сделать терпимыми? Так нет же ясной грани между терпимостью и равнодушием. Терпимость есть равнодушие в девяти случаях из десяти. Не знаю. Греческие боги частенько вмешивались в личную жизнь смертных, но никогда не пытались повлиять на ход человеческой истории, на прогресс.

А теперь вот и людей стало слишком много и боги не успевают уследить за всеми. Я вообще не верю в Бога и в богов. Я не верю, что существует разумная сила, способная влиять по своему усмотрению на мою жизнь. Но я верю, что бывают на свете очень странные люди. Я просто знаю это.

СЦЕНА 12/7

Дочитав, он складывает распечатку поаккуратнее, поднимается и проходит в кабинет. Включает люстру. Включает настольную лампу. Кладёт распечатку на стол, но сам не садиться. Проходит к окну и некоторое время смотрит на заснеженную улицу и черный дом напротив.

«А на дворе белым-бело — это снегу намело. А за окном черным-черно — это ночь глядит в окно»

Возвращается к столу, опускается на полужесткое сиденье резного стула с прямой высокой спинкой, берёт шариковую ручку и сразу же начинает писать выводить, чертить, разрисовывать свои арабески — тут же, пониже даты, благо свободного места хватает.

СЦЕНА 12/8

Теперь стало значительно лучше. Но надо постараться, чтобы получился совсем гнусный, вонючий старикашка.

1. Иногда его схватывает позыв на низ (это называется императивным позывом), он все бросает и мчится в сортир.

2. Когда питается — весь подбородок замаслен.

3. Халат никогда у него не стирается, попахивает козлом.

4. Еще что-нибудь. Подумайте. Не забывайте, что Ваше умение «помнить все без исключения» должно быть им хорошо известно. Поэтому обратите внимание на Ваши неудачные выражения типа «если не ошибаюсь», «не помню точно, кто», которые в свете названного факта выглядят для внимательного читателя странновато и малоестественно.

Он пишет еще с абзаца:

«Не надо так много об обстоятельствах личной жизни. Это бесполезно»

Но тут же перечеркивает эти слова крест-накрест и приписывает:

«А впрочем пишите как хотите».