Мы усмехаемся. Это особенно ненавидимая мною усмешка. Усмешка Подавляющего Превосходства. За такой усмешечкой обычно следует краткая, но исчерпывающая лекция на тему: поразительно, как нынешняя молодежь плохо разбирается в окружающей ее реальности (произнесено в манере зануды-Хирона, поучающего малолетку-Геракла) . Эта ваша велосипедная история, замечательно характерная реплика дремучих представлений начала века. Даже ему (Хирону) известно, что нынешние сопляки используют клей «Момент» исключительно для того, чтобы его нюхать. Они его нюхают, паршивцы (сказано было мне) . Ловят кайф. Что еще за велосипеды сами подумайте в разгар декабря? Какое сегодня число, кстати?

Я сообщаю ему, какое сегодня число, а заодно — день недели и московское время, после чего разговор наш естественным образом прекращается и каждый занимается своим делом. Он листает древние вырезки из газеты «За рубежом», а я думаю о двух мальчишках, которые (синие от холода и сопливые, отравленные и жаждущие новой отравы) обходят сейчас квартиру за квартирой и выпрашивают «Момент», чтобы потом в подвале каком-нибудь, провонявшем кошками и бомжами, словить свой дешевый кайф. Сладостный и тошнотворный, как сама наша вонючая жизнь (житуха) .

СЮЖЕТ 13/3

В десять ноль четыре раздаётся звонок и Сэнсей ворчит:

— Еще бы минута, и я бы приказал гнать его в три шеи. Вовремя прийти не способны, новоросс.

Я отправляюсь открывать. В дверной глазок наблюдаю по ту сторону решетки три фигуры: одна очень большая, черная, вторая значительно поменьше — элегантно-серая, а третья совсем маленькая, черненькая с беленьким. Я открываю дверь и выхожу к решетке.

Главный у них конечно человек в сером костюме. Дьявольски элегантный, с матово-бледным «фарфоровым» лицом и совершенно змеиной улыбкой на блестящих устах. Когда он говорит, его губы слегка двигаются, открывая безупречно-белые зубы, но выражение лица остаётся без изменения, подчёркнуто доброжелательным. Так разговаривают театральные куклы и люди, перенесшие несколько тяжёлых пластических операций.

В правой руке у серого человека обнаруживается длинная черная остроконечная палочка, наподобие школьной указки. Но не указка, разумеется. Странная, такая, палочка, слишком уж остроконечная, на мой взгляд. Но человек опирается на неё при ходьбе, он заметно хромает на правую ногу.

Который в черной обтягивающей коже, огромный качок, рыжий, лысый, конопатый и круглоголовый, — «сопровождающий». На шее у него…

«Странгуляционная борозда⁈» — проносится в голове.

А собственно клиент, пацаненок: мальчик лет семи, а может быть, и десяти (я не специалист) — в строгом черном костюмчике, белая сорочка с галстучком, блестящие лакированные туфельки. Держится за папанину ручку и выглядит противоестественно. Как и всякий ребенок, одетый нарочито по-взрослому.