— Да, да, конечно… — промямлил Тельман Иванович. Ему очень не хотелось называть украденный предмет. — А разве нельзя просто указать: редкая, ценная марка? Очень редкая, очень ценная… Уникальная. А?

— Где «указать»?

— Н-ну, я не знаю… Как-нибудь так… без названия, описательно. Все равно же это только для специалистов. Для профессионалов, так сказать. А так — зачем? Кому?

Он говорил все тише и тише, а потом и вовсе замолк.

— «Британская Гвиана»? — вдруг, спросил Работодатель.

Тельман Иванович затрепетал и сразу сделался бледен.

Но откуда?

Некоторое время они смотрели друг на друга не отводя взглядов.

— Да, ничего вы не знаете! — произнёс Тельман Иванович, — Слышали звон, да не поняли, откуда он. Вы же про одноцентовик красный думаете. Нет батенька, не туда попали! Эка хватил, одноцентовик! А впрочем, откуда вам знать. В детстве, небось, марки собирали?

— Да, — признался Работодатель.

Называлась марка «Британская Гвиана, первый номер» или «два цента на розовой бумаге». Таких марок на свете не так уж и мало, целых десять штук, но все они «гашеные», «прошедшие почту», а Тельман-Ивановичевская марка «чистая, правда, без клея» и это обстоятельство («чистота» ее, а не отсутствие клея) является решающим: мало того, что она переходит в силу этого обстоятельства в категорию «уникум», так вдобавок, еще никто оказывается не знает о существовании таковой. Никто в мире, ни один живой человек: она великая и сладкая тайна Тельмана Ивановича, символ его абсолютного над всеми превосходства и ось всего его существования среди людей и обстоятельств…

— А откуда она у вас? — спросил Работодатель и Тельман Иванович тотчас же замолчал, словно ему перехватили горло.

Как зовут академика?

— Зачем? Ну зачем вам это знать⁈ — прошептал Тельман Иванович с мукой в голосе.

И Работодатель смягчился.

— Можно и без деталей, — сказал он сочувствующе, — Как, что, когда — это не важно. Я хотел бы только знать, кто был последним владельцем? До вас?

— Не знаю, — выдавил из себя с очевидным трудом Тельман Иванович. (- Правда, констатировал Юрий не без удивления.)

— Как так? — проговорил Работодатель. Он тоже был удивлен, — Как это может быть? Чтобы вы этого не знали?

Тельман Иванович молчал.

— Ну хорошо, — сказал Работодатель, — Ладно. господь с вами. Не хотите говорить, не надо! Обойдемся. А как все-таки зовут вашего академика? Да не упрямьтесь вы, в самом деле! Вы ведь уже все про него рассказали: академик, химик, марки собирает, крупный спец по английским колониям. Петербуржец. Неужели вы полагаете, что мы его теперь не вычислим? Да вычислим, конечно же, и только лишний шум поднимем своими расспросами. Подумайте сами: ну зачем нам с вами лишний шум?