«Как Вам не стыдно» — говорю (Вранье!).

«Где же ваша совесть, господин хороший?» — в лоб его спрашиваю (Вранье, ложь, ложь!).

«Ведь вы же заслуженный пожилой человек! О боге пора уже подумать!» — говорю я (Врет, врет, серый крыс. Никуда он не ходил, никого в лоб ни о чем не спрашивал!).

— И что же он вам на это ответил? — Работодатель наконец включился, — Не возражал? Не возмущался? Не угрожал?

— Плохо вы его знаете…

— Я его вовсе не знаю, — возразил Работодатель, — Кстати, как вы сказали его фамилия?

— Я не хотел бы называть имен, — произнёс Тельман Иванович высокомерно, — Пока мне не станет ясно, готовы ли вы взяться за мое дело и что именно намерены предпринять.

— Не зная имен, — ответил Работодатель, — Я совершенно не могу объяснить вам, что я намерен предпринять и вообще не могу даже решить, готов ли я взяться за ваше дело.

«Британская Гвиана»

Тельман Иванович шмыгнул носом:

— Я ведь с ним и сам без малого до уголовщины не докатился. Вы не поверите, серьезно, ведь, раздумывал подослать лихих людей, чтобы отобрали у него или хотя бы уши ему нарвали. Чайник начистили, хотя бы. И недорого ведь. Пустяки какие-то. Пятьсот баксов.

— Кто это был? Я должен знать всех, без исключения, кто в эту историю посвящен.

— Есть знакомый мент один. Ему я вообще ничего не сказал. Сказал только, что надо бы одного типа проучить. И все!

«Это правда» — подумал Юрий, вконец замученный аритмией.

Работодатель выждал, не загорится ли красный, и продолжил:

— А вы никому об этом не рассказывали?

— Да. Именно так. Что я вам и докладывал. Никто ничего не знает.

— А почему, собственно? — спросил Работодатель вроде бы небрежно, но так, что Тельман Иванович сразу же напрягся и даже вцепился сизыми ручонками в подлокотники.

— Н-ну… как «почему»? А зачем?

— Я не знаю, зачем, — Работодатель пожал плечами. — Я просто хотел бы уяснить себе. Для будущего. Как же это получается? У вас украли ценнейшую марку. Вы знаете, кто! Вы догадываетесь, каким образом! Проходит четыре месяца, и теперь оказывается: никаких серьезных мер вы не предприняли, никому о преступлении не сообщили, даже в милицию не обратились. Почему?

Это был интересный вопрос! И Тельман Иванович на него не ответил. Точнее, ответил вопросом:

— Я не понимаю, вы беретесь за мое дело? Или нет?

— А какую, собственно, марку мы будем разыскивать?

Тельман Иванович весь сморщился и сделался похож на старую картофелину:

— Слушайте. Вам так уж обязательно надо это знать?

— Мину-у-уточку! — произнёс Работодатель бархатным голосом, — А Вы сами взялись бы разыскивать украденный предмет, не зная, что это за предмет?