Строго-казенный голос Мириам Соломоновны из селектора на столе объявил:

— Здесь господин Епанчин. Ему назначено на одиннадцать.

Работодатель бархатно произнёс в микрофон:

— Просите, пожалуйста!

Тельман Иванович

Епанчин Тельма́н Иванович, шестьдесят восемь лет, известный филателист и консультант компетентных органов, оказался сереньким маленьким человечком с разрозненными золотыми зубами и быстрыми мышиными глазками на морщинистом лице Акакия Акакиевича Башмачкина.

Он вошёл и поздоровался. Быстро-быстро потёр озябшие ручонки, подшмыгивая носиком. Присел в предложенное кресло. Скрытно, но внимательно огляделся и тотчас же затеял склоку насчет Юрия, присутствие коего показалось ему необязательным и даже излишним.

— У меня, знаете ли, дело чрезвыча-а-айно деликатное, чрезвычайно.

— Разумеется, дорогой Те́льман Иванович! За другие мы ведь здесь и не беремся.

— Тельма́н, — поправил клиент, — Меня зовут Тельма́н Иванович, с вашего позволения.

— Прошу прощения! В любом случае вы можете рассчитывать на полную и абсолютную конфиденциальность.

— Да-да, это я понимаю. Фрол Кузьмич мне вас именно так и аттестовал.

— Ну вот видите!

— И все-таки. Здесь случай совершенно особенный. Дело это настолько щекотливое. Мне придется называть звучные имена. А немцы знаете как говорят? Что знают двое, знает и свинья, хе-хе-хе, я извиняюсь. Двое!

— Совершенно с вами согласен, уважаемый Тельман Иванович, но предупреждаю, что вся наша беседа записывается.

— Ах-х, вот даже как! Но в этом случае я вынужден буду…

И господин Епанчин принялся демонстративно покидать сей негостеприимный кров. Но никуда не ушёл и даже спорить перестал, а только уселся попрочнее и произнёс с покорностью:

— Ну хорошо, раз иначе нельзя…

— Нельзя, Тельман Иванович! — бархатно подхватил Работодатель, — Никак нельзя иначе.

Суть дела

И господин Епанчин принялся излагать:

Он владелец крупнейшей в СССР (он так и сказал — «в СССР») коллекции почтовых марок, включающей некоторое количество «мировых раритетов», подлинных филателистических жемчужин, а правильнее сказать, бриллиантов чистейшей воды. И вот один из этих бриллиантов, самый, может быть, драгоценный, у него несколько месяцев назад пропал, а правильнее сказать, был похищен.

Доказать что-либо у него возможностей нет, а только обоснованные подозрения и задача, которую он хотел бы перед Работодателем поставить, а именно: защитить законное право личной собственности, пусть даже и без наказания преступника, буде таковое наказание окажется затруднительным.

— Он сначала слухи обо мне унизительные распространял, будто я в НКВД, а теперь уже и в ФСБ состою. Кем? Неважно, гнусности всякие. А теперь, вот пожалуйста, докатился и до уголовщины.