Он уважительно хмыкнул.
— Ладно, можешь забрать кинжал, — разрешил я. — Надеюсь, он тебе не понадобится. Береги себя, Ван Бо.
Я не стал больше задерживаться. Прихватил с собой маску кочевника и направился к рысарю. Правда, оседлал его не так быстро и ловко, как хотелось бы — раны на спине хоть и были обработаны, но боль никуда не делась.
Ван Бо махнул мне рукой на прощание и едва заметно улыбнулся.
— Цзай цзянь, белобрисий.
— Увидимся, — улыбнулся я в ответ и ещё раз поблагодарил его, но уже по-шаньлински: — Сесе.
На это парень уже не ответил.
Он быстро убрал улыбку с лица, прихватил гарпуны вместе с кинжалом и побрёл по полю в сторону рощи.
В усадьбу я вернулся, когда уже стемнело.
Услышав топот рысаря, за ворота усадьбы выскочили сразу несколько человек с лампадами в руках.
Няня, как ни странно, опередила всех.
— Илюша! Я места себе не находила!
Следом за ней появился запыхавшийся Лаврентий.
— Илья, ты где был⁈ Я пытался деревенских снарядить, чтобы идти на поиски! Только никто не захотел тебя спасать! Мы с Виктором одни собрались!
Тут же присоединился Виктор.
— Илья Борисович! Какое счастье, что вы вернулись!
Он чуть волосы на себе не рвал и выглядел чересчур обеспокоенным. Никогда не замечал за ним заботы по мою душу.
Ну а последней показалась Нонна. Она всё так же изображала горничную, поэтому ей пришлось скромно промолчать. Кузина встала позади всех и просто посмотрела на меня с облегчением.
— Простите, что заставил всех волноваться, — произнёс я, хотя виноватым себя не чувствовал.
Затем медленно спешился. Слишком медленно и неуклюже, чтобы этого не заметить. Ну а потом под свет фонарей ещё и попала моя спина. Точнее, окровавленная и порванная на спине сорочка.
Вот теперь Нонна не удержалась, вскрикнула и кинулась ко мне.
— Боже! Илья… Илья Борисович! Что случилось? Вы ранены?..
Ну а потом вокруг началась суматоха.
Меня бы уже завалили вопросами, оглушили причитаниями и восклицаниями, если бы моя няня не рявкнула:
— УЙДИТЕ ОТ НЕГО! ЖИВО!
От неожиданности все замерли, а потом послушно отошли, освободив Ангелине дорогу.
— То то же! — сказала она. — Как дети, честное слово! Потом всё у него спросите! Сначала — здоровье!
Няня быстро осмотрела мои раны, и ей понадобилось всего пять секунд, чтобы что-то для себя понять. Правда, вслух она сказала только одно:
— Раны неглубокие. Пойдём, Илья, я тебе их обработаю. Через неделю даже шрамов не останется.
Она ничего не сообщила насчет того, что раны мне кто-то уже обработал и даже зашил. Причем, особым магическим способом — по-шаньлински. А ещё няня снова назвала меня «Илья».