У меня был только я сам, и защищался я, как умел.
В голове шумело от потери крови, в глазах темнело, а из-за адской боли казалось, что из спины у меня торчат не гарпуны, а бетонные сваи, причем не две, а десять.
Ну а кочевник сменил свой неуклюжий шаг на затяжные прыжки. Он отталкивался и невысоко подлетал на одном крыле, ловил поток воздуха и парил низко над полем, пока снова не приземлялся. Так он и исчез на горизонте, прыгая, подлетая и снова неуклюже идя.
Оставшись один, я медленно направился к рысарю. Сделал пару шагов и опять остановился.
— Буяша… — выдохнул я еле слышно. — Подойди сам… дружище…
Доспех исчез окончательно, а с его потерей на меня обрушилась боль. Такая, что хотелось кричать. Но я, наоборот, стиснул зубы до скрипа и протянул руку к рысарю.
Буян подставил мне свой чешуйчатый бок и чуть пригнулся, чтобы я смог взобраться в седло. Осталось совсем чуть-чуть стерпеть и чуть-чуть подтянуться — тогда рысарь сам довезёт меня до дома, даже если я потеряю сознание.
Стерпеть-то я стерпел, но подтянуться у меня уже не вышло. Сознание исчезло так резко, что я успел сделать лишь короткий вдох…
— Эй, белобрисий… эй? Ти з-зивой?
В темноту моего сознания вторгся чужой голос.
— Э-эй! Белобрисий! — Голос стал громче, требовательнее и писклявее: — Ти з-зивой, я зна-а-аю!
На мой затылок легла чья-то маленькая ладонь. Она слегка пришлёпнула меня по голове, а потом прозвучало уже практически в ухо:
— Вставай, белобрисий! Ну!.. Белый яд прибли-з-зается! Он совсем близко! Ти з-задохнёс-ся!
Я глубоко вдохнул, постепенно осознавая, где нахожусь.
Память не сразу выдала последние воспоминания о кочевнике и о моём ранении, а когда всё-таки выдала, я дёрнулся всем телом.
И тут же ощутил боль в спине.
Правда, не настолько сильную, как раньше.
Я еле разлепил веки, проморгался и наконец понял, что лежу на животе, раскинув руки в стороны. Лежу прямо на поле с разнотравьем — там же, где и потерял сознание. Только времени прошло прилично, потому что было уже не утро и даже не полдень. Солнце на горизонте близилось к закату.
Я поморщился.
Рядом топтался мой рысарь — я сразу заметил его громадные чёрные копыта и острые наросты на голенях. Ну а потом разглядел в траве ещё кое-что. Сначала красную маску с орлиными когтями, а чуть дальше — кривой кинжал кочевника и два гарпуна с оборванными цепями. Они были измазаны в крови. В моей, разумеется.
Это что же получается?..
Кто-то вытащил из моей спины гарпуны?
— Эй, белобрисий! — опять пропищали рядом. — Хватит валяц-ца!
Кажется, я узнал этот голос. Тот самый детский голос, который уже слышал, когда только приехал в это поле.