Всё больше и больше.
Я ненавидел себя за это, ненавидел в себе алхимика, но всё равно делал то, что делал. Мне нужна была утраченная сила Первозванного любым путём, даже этим.
Через пару минут я убрал ладонь от Тагмы и снова прижал указательный палец ко лбу.
Ядовитый металл моментально впитался в кожу, и это было настолько двоякое ощущение, что меня затошнило. Телу было приятно, а душе — омерзительно!
Ну и чёрт с ними, с ощущениями.
Мне нужна была сила, и плевать, как это будет происходить!
Я сильнее прижал палец ко лбу и настолько сосредоточился, что почудилось, будто я снова оказался на каменной площадке самой высокой башни нашей монашеской школы, снова ощутил жар солнца на макушке, а дуновение ветра опять освежило лицо и колыхнуло мне волосы, когда-то длинные и чёрные…
— Эй! Ти-и-и! Белобрисий! — вдруг услышал я за спиной. — Уходи отсюда, пока з-зивой!
Голос донёсся издалека и, кажется, принадлежал ребёнку.
Какого чёрта дети делают рядом с отравленными землями и заброшенными шахтами?
Я резко распахнул глаза, отдёрнул руку от лица и обернулся.
На краю поля, как раз на границе ядовитых земель, стоял пацан лет десяти или даже младше. Грязный настолько, что я так и не понял, какого цвета его торчащие клочьями волосы. Серые какие-то.
Он будто неделю спал в пыльной яме. Его замызганная рубаха, явно со взрослого плеча, болталась, как на чучеле, а штаны, наоборот, были короткие, до колена.
Но самое главное заключалось не в этом.
Мальчик был не наш — не русский. Судя по миндалевидным глазам и характерным чешуйкам на щеках — шаньлинец. Удивительно, что он знает русский язык, раз так уверенно обзывается.
— Ты кто? — успел спросить я.
На это парнишка качнул головой.
— Неваз-зно, кто я, — ответил он по-взрослому мудро, но с жутким акцентом, после чего поднял руку, показал грязным пальцем на небо и добавил: — Сейц-цяс ваз-зно, кто они.
В ту же секунду я услышал нарастающий и пронзительный боевой свист — будто клёкот, похожий на крик коршуна:
— Пиюй-юй-юй-юй-юй!
А потом резкое и чирикающее:
— Кир-р-р-ри-ки-ки! Кир-р-ри-ки-ки!
И снова:
— Пиюй-юй-юй-юй-юй! — переходящий в: — Ю-ю-юрль! Ю-ю-юрль!
А потом высоко в небе, прямо надо мной, появились две крылатых твари, лишь отдалённо похожие на людей.
Внутри меня похолодело.
Летающие кочевники!..
Я никогда вживую их не видел, только читал про них, но сомнений даже не возникло: это именно они.
Кочевники спикировали с высоты так стремительно, что я успел лишь крикнуть пацану-шаньлинцу:
— Прячься! Живо!
Правда, ребёнка на поле уже не было — он будто испарился.