— А больше никто к пирогам не подходил? — спросил я, отпустив плечи няни.
Та всплеснула руками.
— Никто! Совсем никто, Илюша! Я ведь знаю, что опасности на каждом шагу. Стерегла твою еду, как зеницу ока. А получается…
Она опять часто заморгала, в её глазах появились слёзы, губы задрожали.
— А получается, что я чуть свою крошечку не отравила. А если бы я сначала тебе завтрак отнесла? Я ведь так и хотела сделать. А если бы я тебя убила, Илюша? А если бы убила…
Я опять обхватил её за плечи. На этот раз, чтобы просто обнять и успокоить.
— Всё хорошо, няня. Со мной всё в порядке. Вы главное остальным помогите.
— Да помогу, помогу, крошечка моя! — всхлипнула Ангелина, обливаясь слезами. — Только они теперь все отказываются тут работать. Говорят, даже близко к усадьбе не подойдут!.. Да и я… как же я теперь пироги тебе готовить буду?..
Она заплакала.
А я наоборот — улыбнулся, хотя улыбаться хотелось меньше всего.
— Будете готовить точно так же, как раньше. Только без помощников. И без яда.
Услышав мою идиотскую шутку, няня разревелась ещё сильнее.
В этот момент на крыльцо усадьбы вышла Нонна и сразу же направилась ко мне. Кузина была бледная, как смерть.
Оно и понятно.
Теперь все подозрения сразу же падали на неё.
— Илья Борисович, — тихо сказала Нонна, когда подошла ближе, — я тут не при чём. Умоляю мне поверить. Я никого не травила, хоть и месила тесто… и даже доставала пироги из печи. Но один из работников сказал, что запах пирогов ему напомнил одну вещь. Уж очень приятный, говорит, запах был. Персиковый. А такой запах есть только в одном месте Гнилого Рубежа, и о нём все в деревне знают.
Няня перестала лить слёзы и уставилась на Нонну.
— Что за запах такой, милая? Я же персиковые пироги делала. Они и должны персиками пахнуть.
Кузина покачала головой, мрачнея всё больше.
— Видимо, отравитель решил, что никто не заметит запаха отравы. Она тоже пахнет персиками. Яд с таким запахом распространяют вокруг себя заброшенные шахты на севере Гнилого Рубежа. Их называют Хинские Рудники.
Я нахмурился.
О Хинских Рудниках мне было известно ещё тогда, когда я только услышал решение отца о моей ссылке.
— И ты тоже о них знаешь? — спросил у Нонны.
— О них все знают, но никто туда не ходит, — ответила та. — Говорят, от этого яда человек умирает за минуты, и еще не нашли противоядия. Хотя… — Она глянула на Ангелину. — Теперь этот вопрос, похоже, решён. Очень неожиданным путём.
Я окинул взглядом опустевший двор и парковый сад.
Все пятеро охранников отравлены, как и мужики из деревни, как и две девушки-горничные. Только трое оставались в порядке, не считая меня. Это сама няня, а также Нонна и Лаврентий. Они пирогов не ели.