Услышав про оплату, староста опять заулыбался.
— Так я пятерых приведу! И два сына мои сгодятся! Крепкие они, как эт самое… богатыри!
Он быстро оглядел всю мою свиту: пятерых охранников магов-светочей, моего помощника Виктора, а заодно и Лаврентия (няня в это время была в экипаже).
— А девок-то надо? — уточнил староста.
Услышав про «девок», Лаврентий кашлянул себе в кулак, явно намекая про моё обещание насчёт красивой горничной.
— Надо, — ответил я. — Горничная нужна, уборки будет много.
— Тогда двух отправлю! — гарантировал Родион Сергеевич. — Кровь с молоком, шустрые! Не девки, а ягоды! Вмиг усадьбу в порядок приведут!
Он пообещал всё организовать быстро и хорошо.
И судя по его хитрющей физиономии, сбегать он больше не собирался.
Староста сделал всё, как надо.
Уже к обеду в усадьбу явились работники: пятеро крепкого вида мужчин и две молодых девушки — обе, как и сказал староста, настоящие «ягоды». Пухлощёкие, пышногрудые, с длинными чёрными косами.
— Это тебе не столичная клубника со сливками, — негромко констатировал Лаврентий, после чего улыбнулся и добавил: — Это крыжовник в сметане. Сытно и натурально.
— Избавь меня от своих гастрономических аналогий, — усмехнулся я.
Эл вскинул брови.
— Серьёзно? А ты что, на диете?
Я пропустил его слова мимо ушей, хотя на диете, конечно, не был. Внешность Ильи Ломоносова — высокого поджарого блондина с зелёными глазами — обеспечивала меня не просто женским вниманием, а порой его переизбытком.
И да, я этим пользовался. Чай не монах.
По крайней мере, в этом мире.
Но сейчас мне и правда было не до всякого рода девиц. Дел навалилась куча — столько, что я сам себе напоминал губернатора целой области. Хорошего губернатора, а не плохого.
Надо было привести усадьбу в порядок.
Отремонтировать ворота и заборы, вычистить фасады, флигеля, внутренние залы и мебель, поменять окна, разобраться с парадным садом, подъездными дорожками и создать хотя бы простые условия жизни: вода, еда, въезд, выезд, охрана и прочее, вплоть до клозетов.
За сто сорок лет это место покрылось тонной пыли, территория заросла березами, елями и сорняками, деревянные постройки сгнили и скособочились, фасады и колонны потрескались, окна помутнели от времени.
Я, конечно, был наследником дворянского рода и прозябал в академии аж целых полгода, но меня никогда не учили быть управленцем.
Нигде не учили: ни в этом мире, ни в том. Так что управлял я своим маленьким двором, как считал нужным.
Мой помощник Виктор, кстати, тоже был так себе управленцем. Еще хуже меня. Он носился по усадьбе, психовал, размахивал руками, спотыкался и командовал работниками так, что кричал до срыва голоса, а потом сипел, как больной.