Ну что ж. Я внял его напутствиям.
Проходя мимо, дядька бросил на меня странный взгляд: будто по одному моему виду понял, что Кладезь у меня.
Осуждённых подвели каждого к своему ложу для Избавления. В тишине тюремного зала загремели цепи на наручниках, синхронно щелкнули замки.
— Подготовьте осуждённых к Избавлению! — громко произнёс экзекутор и подошёл ближе к трибуне.
Борис глянул на меня последний раз, скрипнул зубами и всё-таки заставил себя подняться по ступеням и лечь на стальное ложе. Его ноги и руки растянули в стороны и закрепили ремнями.
Евграф же больше на меня не смотрел.
Он молча взошёл на эшафот и лег, будто это было не ложе для Избавления, а кровать. Он сам раскинул руки и ноги в стороны, чтобы их закрепили, а потом закрыл глаза.
Снова заговорил экзекутор:
— Судом предписано провести две процедуры Избавления от магии одновременно. И это только первая часть приговора для обоих осуждённых. Степень их наказания равна степени вины, а суровость процедуры оправдана всеобщим благом для общества! Приступайте!
Обе капсулы включились одновременно.
И почти одновременно Борис и Евграф выгнулись в параличе, вытаращили глаза в потолок и завопили от боли. Их тела затрясло в резонаторе, а дуги с иглами вонзились в мышцы: руки, ноги, живот, шею и щёки.
На Евграфа я не смотрел, а вот с Бориса не сводил взгляда.
Жестокости у меня имелось не меньше, чем в нём, но в отличие от Бориса, она уравнивалась милосердием к тем, кто этого достоин.
Процедура Избавления проходила около получаса. Наверняка, эти тридцать минут осуждённым показались вечностью. Что только ни происходило с их телами, но кульминацией наказания, конечно же, стало вырывание Тагмы.
За моей спиной зашептались родственники.
Кто-то не стал смотреть и отвернулся. Для них Борис и Евграф хоть и стали изменниками рода, но не все имели силы смотреть на такое наказание.
А я даже глаз не отвёл.
Это была расплата не только за этот мир, но и за мой прошлый. За всех, кто погиб и пал в бою, за раненых и покалеченных, за преданных и обманутых.
Это были достаточные основания.
Душераздирающий крик боли оглушил тюремный зал, с обоих лож на эшафот и бетонный пол закапала кровь.
Я посмотрел на экзекутора.
Тот равнодушно наблюдал за исполнением наказания — для него это была привычная процедура. Сколько магов побывало в этом зале — сотни, тысячи. И все они кричали. Все без исключения. Когда у тебя забирают магию, ты будешь кричать, даже если немой.
Вырывание Тагмы длилось около десяти минут, и всё это время крик осуждённых становился то громче, то тише, то сливался с хрипом и всхлипами, но не прекращался ни на мгновение.