Все сразу направились к усадьбе, но на поляне, где ещё дымилась погибшая Стрекоза, остановились. Рассветные лучи как раз появились из-за гор, блеснули в стальной обшивке и переломанных винтах, будто поглаживая машину и одаривая её своим теплом.
Никто не проронил ни слова.
Это была наша личная минута молчания. Все попрощались со Стрекозой, как с живым существом. Жаль, сама Марьяна этого не видела — она спала у меня на руках. Хотя, может, и не жаль. Наверняка, для неё это было бы тяжёлым зрелищем.
— Мы сделаем новую Стрекозу, с кучей лишних деталей, если захочешь, — прошептал я ей, хоть и понимал, что она меня не слышит.
И всё это время в небе летал мой гомункул, огромное и молчаливое чудовище. В конце концов я велел ему опуститься на землю и встать прямо у ворот. Он спикировал и грузно приземлился, после чего замер в ожидании приказа, как ртутное изваяние, отныне стоящее на страже этих земель.
Пока ни усадьба, ни земли мне не принадлежали, но всё могло измениться.
Гомункул, кстати, был не единственный, кто встретил меня около усадебных ворот, которые так и не достроили, а если точнее — ещё и заново сожгли.
Там собралась вся деревня во главе со старостой Родионом Сергеевичем. Все три деревенских мага тоже были здесь: кузнец Микула, его дочь Полька и дед Архип. Только моей няни не было. Похоже, что она осталась с Ольгой во дворе.
Люди с опаской и благоговением смотрели на моего гомункула, но уже понимали, что это чудовище подчиняется только мне и вреда им не причинит.
— Ох, люди до-о-обрые! Илья-то наш Борисыч такое дело совершил… — начал староста по привычке и вышел вперёд.
— Захлопнись, Родя! — тут же обрубил его дед Архип. — Наговоришься ещё! Раненым надо помочь!
Голос у него был не такой громкий, как обычно. Дед был и сам ранен в шею, всё ещё слаб, поэтому стоял, привалившись плечом к столбу с перекладиной, на которой находился герб.
Башня Мер и Весов по-прежнему блестела золотом, будто ничего вокруг не произошло.
А ведь чего с ней только ни случалось, но ей хоть бы хны. Её не смогли сжечь, не смогли сломать, расщепить Магическим Зноем, подорвать бомбами и снарядами, не смогли уничтожить никакой магией. Она даже не запачкалась!
Держа Марьяну на руках, я остановился перед воротами, задрал голову и посмотрел на перекладину с гербом.
Он выглядел, как обычно. Хотя лично для меня кое-что в нём всё же изменилось. И изменилось только после того, как я перестал ощущать в себе магию Первозванного.
На Башне Мер и Весов я увидел алхимическую формулу, написанную ртутью.
Формула была поделена на две части. Одна часть строчкой белела на левой чаше весов, а вторая — на правой.