Около часа я ездил по полям близ Хинских Рудников, всматривался в темноту, порой выкрикивал имя мальчишки-шаньлинца, заставлял Буяна рычать.
И ничего.
Ни следа Ван Бо.
Та роща, куда он отправился в первую нашу встречу, была полностью покрыта белым ядом. Деревья стояли голые, будто оплёванные слизью, а трава погибла. И в этой белёсой мёртвой пустыне никто бы не выжил, тем более десятилетний пацан.
Я остановил рысаря, ещё раз оглядел округу и вытер ладонью потный и пыльный лоб.
— Ну почему я тогда не забрал его с собой?.. — прошептал я себе под нос, опуская голову. — Вот идиот. Оставил пацана одного. Он же маленький ещё… и совсем один… совсем один…
Рысарь на это как-то странно прорычал.
Не успокаивающе, а наоборот, тревожно и воинственно. Это могло означать только одно — он кого-то учуял.
Я поднял голову и опять осмотрелся, но на земле ничего не заметил. Зато низко над полем, со стороны реки и далёкого Хребта Шэн, летели несколько птиц.
Они почти не махали крыльями, а планировали, будто бесшумно плыли по ночному небу, как тени.
Их крупные клювы неестественно блестели, да и вообще все эти «птицы» сильно напоминали мне человекоподобную расу, с которой мне уже довелось тут познакомиться.
— Приготовься, — быстро предупредил я рысаря. — Здесь летающие кочевники. У них другие маски. С клювами. Не знаю, что это означает, но вряд ли что-то хорошее.
Я пошарил по собственному ремню, быстро проверил на поясе щипцы алхимика и отстегнул кнопку держателя на всякий случай.
Затем опять обратился к рысарю:
— Если что, будь готов ударить меня Магическим Зноем. Помнишь, как в прошлый раз?
Рысарь сердито проурчал, будто послал меня вместе с моими рисковыми выходками.
С неба послышалось короткое чириканье:
— Дар-р-ри най! Илайя!
Ему ответили:
— Илайя! Дар-р-ри най!
Кажется, именем «Илайя» кочевники называли меня. Видимо, не могли произнести правильно имя «Илья».
Правда, это ничего не меняло.
Я крепче взялся за поводья, готовясь к очередной схватке с непрошенными гостями, но они медленно спланировали на поле, приземлились ровным клином и поклонились. Все семеро.
Драться со мной они не собирались.
— Илайя! Мы приветствовать тэбя! — произнёс главный из них — тот, что встал во главе клина.
Не спешиваясь и ничего не отвечая, я внимательно оглядел кочевника.
Его лицо скрывала маска, точно такая же, как у остальных. Пошитая из чёрной кожи, она плотно облегала и повторяла изгибы лица. В узких прорезях ярко блестели глаза, а вместо носа на маске имелся крупный орлиный клюв. Похоже, это был настоящий клюв, взятый как трофей у действительно крупной птицы.