Его я уже использовал во время первого собрания с деревенскими.
Тогда я просто рявкнул на них так, что все ужаснулись. Такой эффект давала одна-единственная Формула Громогласия. Это была техника из Режима Войны, и её порой использовали для дезориентации противника.
Именно её я сейчас и использовал.
— УЙДИ ОТ НЕЁ!!! — прогорланил я так, что вздрогнули стены.
Этого хватило, чтобы Виктор замер, как контуженный.
Он горой навис на няней, а та сидела привязанная к стулу, маленькая, щуплая старушка, облитая раствором коллоидного серебра.
Я бросился на Виктора с лабораторными щипцами — больше у меня всё равно ничего не было. Но по пути прихватил ещё и глобус Михаила. Он стоял на тумбе у рабочего стола.
А глобус-то был старинный.
Стальной и тяжёлый, как ядро!
Не церемонясь, я обрушил его на затылок Виктора и от злости даже не заметил, как пропустил через ладонь ещё одно заклинание.
Формулу Усилителя Мышц. Это придало моему удару серьёзной мощи.
Виктор рухнул на пол, как подкошенный. Из его разбитой головы тут же хлынула кровь, и теперь её ни с чем нельзя было перепутать, хоть пол в кабинете и был залит красно-коричневым раствором.
Этот ублюдок поил и обливал няню антисептиком!
Он отлично знал, что для Чумной Природницы коллоидное серебро было ядом — оно приносило таким магам невыносимые муки.
Ногой я перевернул Виктора на спину. Он был жив, но без сознания.
— Илюша! Илюшенька! — запричитала няня. — Ты в порядке?
Она была неисправима.
Даже, сидя связанная на стуле после пыток, она переживала не о себе, а обо мне. Я-то в отличие от неё был как раз в порядке.
— Няня… простите меня… — Я кинулся к ней и быстро перерезал путы на её руках остро заточенными щипцами.
— Простить? За что? — Она уставилась на меня в недоумении, и от взгляда её пронзительных глаз мне стало не по себе.
— Я бросил вас одну… с предателем.
— Но ты не знал! — Няня крепко обняла меня и тут же отпрянула. — Пожалуйста, Илья, не убивай его. Не бери греха на душу. Пусть он ответит по закону…
— Какой закон, няня? — с горечью ответил я. — Нет давно в нашей семье никаких законов. Только закон силы и хитрости.
Сказав это, я посмотрел на Виктора, истекающего кровью. Затем рывком поднял его за ворот пиджака и усадил его безвольное тело на тот самый стул, на котором этот урод пытал няню.
— Илья, ты должен знать, что это он отравил пирог, — тихо сказала Ангелина. — Тот пирог, который я должна была тебе на завтрак отнести.
Я связал руки Виктора верёвкой, выпрямился и посмотрел на няню. Внимательно так посмотрел. Прямо в глаза.
А потом спросил то, о чём хотел спросить ещё после своего возвращения сегодня: